economicus.ru
 Economicus.Ru » Галерея экономистов » Рикардо Давид

Рикардо Давид
(1772-1823)
David Ricardo
 
Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. - М.: "Дело Лтд", 1994.
Марк Блауг
СИСТЕМА РИКАРДО
В основе системы Рикардо лежит представление о том, что экономический рост должен рано или поздно застопориться из-за недостатка природных ресурсов. Общий принцип этой системы можно понять, представив себе, что вся экономика состоит из одной огромной фермы и производит пшеницу, вкладывая однородный "капитал-и-труд" в земельный участок постоянного размера, но с падающей отдачей. Мы уже видели, как Рикардо уходит от необходимости рассматривать три переменные, сводя "капитал-и-труд" к одной величине переменных затрат. В его рассуждениях присутствует еще одно упрощение: спрос на хлеб абсолютно неэластичен и является простой функцией от численности населения; объем производства определяется в тот момент, когда мы задаем некоторую численность населения. Тоща, применяя теорию предельной производительности, мы показываем, что в расчете на переменные затраты будет получен предельный продукт, а постоянный фактор - земля - получит в качестве возмещения некоторый "излишек", определяемый как разница между средним и предельным продуктом, полученным при переменных затратах как в случае экстенсивной, так и в случае интенсивной обработки земли (см. рис. 1). Рента равна всему объему продукта (OCDM) минус предельный продукт "капитала-и-труда" (AM), умноженному на число вложений (ОМ). Поскольку весь продукт изображается либо прямоугольником под кривой среднего продукта (OCDM), либо пространством под кривой предельного продукта (ОЕАМ), постольку рента на данной диаграмме показана либо заштрихованным треугольником, либо прямоугольником, обозначенным надписью "рента". Размер ренты зависит только от разницы между средним и предельным продуктом, т.е. определяется действием сил, уменьшающих отдачу. На этой диаграмме кривые даны в виде прямых единственно ради удобства, хотя, как мы увидим дальше, числовые примеры Рикардо и в самом деле построены на допущении, что функции средней и предельной производительности линейны.
Рис. 1

1. Теория хлебных прибылей, или зерновая модель

Вот все, что можно сказать о той части теории, которая касается только предельной производительности как таковой. Дальше идут строго классические рассуждения: поскольку труд и капитал соединены в постоянной пропорции, постольку теория предельной производительности не дает возможности установить, каким образом продукт за вычетом ренты делится между капиталом и трудом. Для того чтобы определить норму заработной платы через постоянную цену предложения труда, выраженную в хлебе (OW), вводится теория прожиточного минимума. При уровне заработной платы, равном прожиточному минимуму, эластичность предложения труда (кривая WS) является бесконечной величиной. Вся прибыль - это остаток, равный всему продукту за вычетом ренты, а также за вычетом фонда заработной платы (OWKM); в расчете на единицу "капитала-и-труда" прибыль равна предельному продукту вложения единицы "капитала-и-труда" (AM) за вычетом доли заработной платы (KM). Точнее, речь идет о вложении "основного и оборотного капитала-и-труда", в котором сохраняется постоянное соотношение между обеими частями капитала. Физический прирост объема орудий труда всегда равен приросту рабочей силы, а объем требуемого оборотного капитала определяется соотношением между объемом орудий труда и рабочей силой, а также заработной платой, которая предполагается равной прожиточному минимуму. Если капитал оборачивается за год, а речь идет о сборе урожая в сельском хозяйстве, то капитал состоит только из суммы, авансированной на оплату труда в течение года. Иными словами, капитал равен фонду заработной платы, или "рабочему фонду" (OWKM), - совокупному спросу на труд, выраженному в хлебе. Это третий "трюк" в ходе рассуждений Рикардо: предполагается, что орудия труда изнашиваются в течение одного года, и основной капитал исчезает. Годовая норма прибыли задается отношением всего объема прибыли к инвестированному капиталу, а поскольку годовой капитал состоит почти исключительно из оборотного, или рабочего, капитала, из этого следует, что отношением всей прибыли к фонду заработной платы как процентом на используемый капитал определяется норма прибыли всей этой гигантской фермы. Таким образом, норма прибыли
Итак, если OW = KM, то из практических соображений можно считать заработную плату, определяемую прожиточным минимумом, постоянной величиной, а следовательно, норма прибыли находится в прямой пропорциональной зависимости от предельного продукта "капитала-и-труда".
Пока норма прибыли является положительной величиной, у капиталистов есть стимул к накоплению. В процессе накопления капитала рабочая сила будет расти в соответствующей пропорции. AM будет сдвигаться вправо, и как предельный продукт "капитала-и-труда", так и норма прибыли будут снижаться вплоть до стационарного уровня, который достигается при АМ = KM = SM' и r = 0. Мы можем уточнить характер независимой переменной, приняв, что существует минимальная норма прибыли (например, QW), ниже которой капиталист не станет рисковать вложениями в капитал: это простейшее допущение вполне созвучно замечанию Рикардо о том, что капиталу нужен минимум вознаграждения в качестве условия существования и что этот минимум должен быть небольшой, но положительной постоянной величиной. Это никоим образом не повлияет на поведение независимой переменной: стационарный уровень достигается быстрее, и только. Далее следует допустить, что технический прогресс сдвигает функцию производительности вверх, а это замедляет достижение стационарного уровня. Это частично компенсируется тем, что кривая долговременного предложения труда со временем смещается вверх, по мере того как рабочие привыкают к более высокому уровню жизни. Так что прожиточный минимум - это такой уровень заработной платы, при котором прекращается рост населения, но этого не происходит, покуда экономика не достигает стационарного состояния. Накопление капитала постоянно поднимает "рыночную цену" труда над уровнем его "естественной цены"; тем самым стимулируется рост населения, под действием которого рыночный уровень заработной платы снова сбивается вниз до естественного. Этот процесс останавливается только тогда, когда заработная плата съедает весь продукт за вычетом ренты, т.е. тогда, когда прибыль падает до минимально приемлемого уровня.
Чтобы показать, что при этом происходит, мы вычерчиваем кривую всего продукта за вычетом ренты в качестве характеристики размеров рабочей силы: ведь "рабочая сила* - это не что иное, как "население", так как экономисты-классики всегда считают долю работающих по найму в численности населения заданной, постоянной величиной. (см. рис. 2). Когда население = ОМ, фонд заработной платы = RM (он равен четырехугольнику OWKM на нашем предыдущем рисунке), а вся прибыль = PR (равна четырехугольнику WBAK на предыдущем рисунке). Норма заработной платы равна ее фонду, деленному на численность рабочих. RM/OM = tg а, и предполагается, что это заданная константа. Наличие положительной прибыли привлекает капиталистов и поднимает рыночный уровень заработной платы выше уровня RM; это начинает тормозить капиталовложения, однако вызванный в то же время рост численности населения возвращает рыночный уровень заработной платы к естественному; прибыль устанавливается на уровне P'R', что снова привлекает капиталовложения, и т. д. вплоть до достижения стационарного состояния. Если накопление капитала идет все время, то рыночный уровень заработной платы может так и не снижаться до .естественного; спрос на труд постоянно опережает предложение. Дело доходит до того, что рабочие только и ждут повышения прожиточного минимума, который становится тем уровнем оплаты труда, при котором они утрачивают стимул больше работать. В этом случае кривая заработной платы на нашем рисунке вращалась бы против часовой стрелки, и стационарное состояние достигалось бы быстрее. Но мы пренебрегаем этими обстоятельствами ради доказательства того, что прожиточный минимум - это заданная величина, устанавливающаяся в силу "традиции и привычек".
Рис. 2
Только накопление капитала движет эту систему к стабильному равновесию, достигаемому в стационарном состоянии; рост населения - всего лишь побочный результат работы этого механизма. Поэтому в системе Рикардо экономический рост зачастую рассматривается так, как если бы демографические тенденции зависели от того, что накопленный капитал еще не вполне адаптировался к объему трудовых и земельных ресурсов. Современному читателю труднее всего уловить именно эту черту модели Рикардо: смесь методов сравнительной статики и сравнительной динамики в рамках одной и той же системы.
Вернемся к нашему главному выводу: норма прибыли в экономике колеблется в прямой зависимости от падающей отдачи. Мальтузианская тенденция роста населения в пределах имеющихся средств существования дает практически неограниченное предложение труда, который может быть использован при постоянном уровне реальной заработной платы, выраженной в определенном количестве пшеницы или какого-либо другого "хлеба". Иначе говоря, пшеница - единственный продукт огромной фермы и также единственный ресурс, который в нее вкладывается. Когда предложение рабочей силы растет, то добавочное количество пшеницы, необходимое, чтобы прокормить растущее население, можно получить только путем введения в обработку менее плодородных земель либо приложения дополнительного количества "капитала-и-труда" к уже обрабатываемой земле при падающей отдаче вложений. Разницу между чистым производством пшеницы в расчете на одного работника на наименее плодородном участке и средней заработной платой одного работника, также выраженной в пшенице, составляет прибыль фермера-арендатора. Действие конкуренции приводит к тому, что выгода от обработки лучших земель полностью идет землевладельцу в форме постоянно растущей ренты. По мере того, как больше земли берется в оборот, чистая выработка в расчете на одного работника падает, тогда как реальная заработная плата остается неизменной. Очевидно, при этом уменьшается и прибыль в расчете на одного работника. В то же время объем капитала в расчете на одного работника, выраженный в пшенице, возрастает, так как производство пшеницы все время удорожается, в него требуется вкладывать все больше реальных ресурсов. Разделим падающую прибыль в расчете на одного работника на растущий объем капитала в расчете на одного работника, и мы получим, что норма прибыли на капитал, - а она дает стимул к инвестированию, - снижается. В конце концов накопление капитала должно будет прекратиться.
Но что же происходит, если экономика состоит из двух секторов: сельского хозяйства, производящего товары, которые покупаются на заработную плату ("хлеб"), и обрабатывающей промышленности, производящей продукцию, покупаемую на прибыль и ренту ("ткани")? Это не изменит существа дела, говорит Рикардо в своей ранней брошюре "Опыт влияния низких хлебных цен на прибыль с капитала" (1815). В денежном выражении прибыль на капитал в обеих отраслях должна сбалансироваться до равенства. В сельском хозяйстве пшеница - единственный продукт и единственная затрата; следовательно, в денежном выражении норма прибыли в сельском хозяйстве не может отклоняться от прибыли, выраженной в пшенице; любое изменение в цене пшеницы одинаково отразится и на затратах, и на выпуске. Обрабатывающая промышленность использует пшеницу только в качестве капитала, затрачиваемого на производство ткани, и, следовательно, уравнивание нормы прибыли во всей экономке предполагает, что между ценой ткани и ценой пшеницы устанавливается определенное соотношение. Если цена пшеницы будет снижаться, то и цена ткани, выраженная в пшенице, должна будет снизиться, чтобы производство ткани не стало более прибыльным, чем производство пшеницы. Иначе говоря: все цены измеряются ценой пшеницы, и "денежная" норма прибыли в промышленности управляется "хлебной" нормой прибыли в сельском хозяйстве, в свою очередь полностью зависящей от производственной функции пшеницы; как гласит один из знаменитых афоризмов Рикардо, "именно прибыль фермера регулирует прибыли всех других занятий". Этот остроумный ход рассуждений, приводимый для того, чтобы объяснить, как устанавливается норма прибыли только на показателях физического объема, не вникая в проблему денежной оценки, известен в литературе как "хлебная модель". И только в наши дни издатель "Трудов Давида Рикардо" Пьеро Сраффа обнаружил, что этот ход мысли неявно присутствует уже в "Опыте" Рикардо. Ничто, в самом деле, не говорит прямо о том, что Рикардо имел в виду именно "хлебную модель", но такая интерпретация вносит ясность и стройность почти во все положения этой ранней работы Рикардо, где экономика выглядит двухсекторной, но норма прибыли устанавливается так, как если бы она была односекторной. Тем не менее, взвесив все доводы, можно заключить, что интерпретация "Опыта" Рикардо с помощью "хлебной модели* - это современная "рациональная реконструкция" и что сам Рикардо никогда не доходил до того, чтобы попросту предположить, что вся заработная плата расходуется только на покупку хлеба, что все сельскохозяйственные продукты покупаются на заработную плату, а все промышленные товары -- это предметы роскоши, никогда не потребляемые рабочими; ибо все эти допущения нужны лишь для того, чтобы вывести среднюю норму прибыли в экономике только из "хлебной* нормы прибыли в сельском хозяйстве.
В своем "Опыте" Рикардо действительно использует хлеб как способ соединения разнородных затрат в сельском хозяйстве на том основании, что все цены поднимаются и падают вместе с ценой хлеба, и он даже привел цифровые выкладки, показывающие, что как в сельском хозяйстве, так и в обрабатывающей промышленности все затраты могут быть выражены в хлебе, однако это вовсе не была та "хлебная модель", которая придает рассуждениям Рикардо неоправданную последовательность и жесткость. Достаточно сказать, что в обычных условиях изменение относительных цен на "хлеб" и "ткань" непременно отразится на реальной заработной плате, вследствие чего положение о том, что "прибыль фермера регулирует прибыли всех других занятий", утратит смысл. Соотношение цен на хлеб и ткани меняет структуру цен, и для анализа этого явления нужна теория ценности. Только в "Началах политической экономии", опубликованных через два года после "Опыта" (1815), Рикардо впервые поставил проблему теории ценности.

2. Трудовая теория ценности

Адам Смит свел применение трудовой теории относительных цен к предположительному "грубому и примитивному состоянию общества". Рикардо сделал следующий шаг и показал, что однофакторная теория ценности может, пусть не вполне совершенно, объяснить, как формируются цены в реальном мире. Но в истории теории трудовой ценности сомнения и опасения Рикардо сыграли более важную роль, нежели его позитивные утверждения. Он первым показал, почему теория трудовых затрат не может полностью объяснить соотношение цен на воспроизводимые товары при совершенной конкуренции. Он придерживался трудовой теории только потому, что она была грубым приближением и к тому же была удобна для изложения его модели. Главная задача, говорит нам Рикардо, состоит не в объяснении относительных цен, а в том, чтобы "установить законы, управляющие распределением продукции отрасли". Тем не менее остановимся пока на том, почему однофакторная теория ценности не может объяснить те соотношения цен, которые мы наблюдаем в реальной жизни.
Когда у нас есть только один фактор производства, цена продукта равна средним необходимым затратам этого фактора на единицу продукта, умноженным на ставку денежного вознаграждения этого фактора. Предположим, что у нас два. товара, X1 и X2. Допустим, что каждый требует а" затрат труда на единицу выпуска, оплачиваемого по ставке wi. Тогда уравнения издержек производства для долговременных цен будут:
p1=w1a1, p2=w2a2
Если труд однороден, то при совершенной конкуренции w1=w2 Таким образом, относительные цены полностью определяются относительными потребностями в затратах труда независимо от характера спроса:
Даже если используются два или три фактора, теория ценности, учитывающая только трудовые затраты, может более или менее точно предсказать все существенные изменения в структуре цен хотя бы потому, что трудовые затраты обычно являются главной составляющей всех затрат. Как сказал Самуэльсон, "операциональный смысл однофакторной гипотезы заключается в мощной предсказательной значимости, которую она придает исключительно только технологии".
Но если имеется капитал, пусть даже только оборотный, то простая трудовая теория никогда не сможет точно предсказать изменения относительных цен. Производство требует времени, а рабочие нуждаются в готовых потребительских товарах уже сегодня; они не могут ждать, пока продукт их сегодняшнего труда будет продан и им будет заплачено из выручки. Поэтому наниматель "авансирует" рабочим готовую продукцию в размере, который составляет "рабочий фонд", или оборотный капитал. Капиталист должен получить процент на денежную ценность незавершенной продукции, которую он "авансировал" рабочим. В денежном измерении конечная продукция, состоящая из готовых потребительских товаров и незавершенных изделий производственного назначения, превышает сумму выплаченной заработной платы на величину процента, полученного капиталистами. Этот процент обязан своим существованием только разрыву во времени, который всегда существует между затратами и выпуском. Его получает тот, кто может позволить себе необходимое "ожидание". На языке австрийской теории капитала это звучит так: рабочих заставляют платить дороже за товары, покупаемые сегодня, так как они не могут ждать окончания производственного процесса; сегодняшняя ценность будущей продукции, дисконтированная по текущей ставке процента, равна сегодняшней сумме заработной платы, так как ставка процента - величина положительная. Является ли "ожидание" фактором, который в принципе должен быть когда-то возмещен, - это вопрос, который мы можем пока оставить открытым; по крайней мере, эта сторона проблемы нимало не беспокоила Рикардо. Все, что нас в данном случае интересует, - это чтобы рыночная цена процента или, выражаясь классическим языком, норма прибыли была постоянно положительной величиной.
Отвлекаясь от нашего предмета, заметим, кстати, что классическая теория прибыли от предпринимательской деятельности имеет дело с тем, что мы сейчас назвали бы "чистой" ставкой процента - твердой ставкой по долгосрочным облигациям. Это не означает, что экономисты-классики не умели проводить различие между нормой прибыли на реальный капитал и рыночной ставкой процента. Но в своей теории ценности и распределения цен они не обращали внимания на это различие, так как при долгосрочной тенденции к равновесию эти ставки всегда и непременно уравниваются. В сегодняшней жизни мы проводим различие между капиталистом, получающим процент, и предпринимателем, получающим прибыль. Это различие восходит к Адаму Смиту, который говорил о "денежных интересах* бездеятельных инвесторов в противоположность деловым людям, активно использующим капитал. Но классики большей частью имели в виду владельца фирмы, управляющего этой фирмой и получающего как положенный процент, так и прибыль. В современном понимании прибыль как таковая состоит частично из монопольной выручки, обязанной своим происхождением несовершенной конкуренции, и частично из "рентных" излишков по факторам, предложение которых неэластично, и из вознаграждения за несение риска. Однако во времена классиков теоремы о прибылях не касались ни одного их этих трех аспектов: это были скорее теоремы о проценте, чем о прибыли. И если мы тем не менее продолжаем говорить о классической теории прибыли, то только в силу привычного словоупотребления: гораздо лучше было бы говорить о классической теории процента.
Продолжим нашу мысль: когда норма прибыли положительна, на цену товара влияет не только количество труда, требуемого для производства этого товара, но и продолжительность времени, в течение которого труд воплощается в продукции. В долгосрочном аспекте цена товара равна издержкам на заработную плату плюс прибыль на авансированный капитал. Если один рабочий производит один бушель пшеницы за один год и два ткача производят один ярд ткани за один год, относительные цены обоих товаров равны соотношению труда, затрачиваемого на производство каждого из них: ткань будет вдвое дороже пшеницы. И при любой данной норме прибыли ее сумма, заработанная на ткани, всегда будет вдвое больше, чем сумма, заработанная на пшенице, - это соотношение останется постоянным, как бы ни менялась норма прибыли. Но если один рабочий может произвести бушель пшеницы за один год, а двум рабочим потребуется два года для изготовления одного ярда ткани, то прибыль, полученная в первый год, снова даст прибыль и в следующем году; ткань теперь будет стоить не вчетверо дороже пшеницы (двое рабочих и два года против одного рабочего и одного года) - ее относительная цена, выраженная в пшенице, будет выше более чем в четыре раза. А изменившаяся норма прибыли теперь скажется на относительных ценах, несмотря даже на то, что соотношение затрат труда на производство обоих товаров остается неизменным. Короче, если Х1 и Х2 производятся за неравные промежутки времени t1 и t2 при t1 > t2 и. если r - это норма прибыли за период, то уравнения издержек для долговременных цен будут выглядеть следующим образом:
Отсюда следует, что если t1 = t2, мы не можем предвидеть движение относительных цен только на основании соотношений затрат труда. Короче говоря, теория трудовой ценности не может объяснить относительные цены, когда в производственном процессе участвует не только труд, но и капитал. Заметьте, что это верно даже в том случае, когда капитал - это только оборотный капитал. Наличие основного капитала, разумеется, увело бы нас еще дальше от объявления цен через затраты труда.

3. Капитальные затраты и трудовые ценности

Первая глава "Начал" Рикардо целиком посвящена проблеме, которую мы только что рассматривали. Вместо того чтобы говорить о неодинаковых производственных периодах, Рикардо предпочитает сгруппировать возражения чистой теории трудовых затрат под заголовками: "Различные соотношения основного и оборотного капитала", "Неодинаковая долговечность основного капитала", "Время, которое должно пройти, прежде чем он (продукт) может быть привезен на рынок" и "Скорость, с которой он (капитал) возвращается к предпринимателю"; но все они, как он сам объяснял, "подпадают под категорию времени", - наблюдение, которое делает Рикардо "отцом" австрийской теории капитала. И не имеет значения, говорим ли мы о различных периодах производства товаров или об их обратной величине - различных скоростях оборота капитала. Последнее выражение имеет преимущество, поскольку переводит понимание Рикардо на общепринятый язык бизнеса. Товары, произведенные с одинаковыми удельными издержками, продаются по одинаковым ценам, когда прибыль с оборота капитала также одинакова. Норма прибыли на оборот капитала имеет тенденцию к выравниванию в конкурентной среде для одного и того же, но не для разных периодов времени. Если капитал каждый год приносит доход в сумме 10 долл., то каждые два года он должен приносить более 20 долл., иначе капитал не будет инвестироваться на двухлетний период. Равенство ежегодной нормы прибыли на самом деле гарантирует то, что краткий процесс не является более прибыльным, чем продолжительный.
В действительности проблема немного сложнее, чем понимал Рикардо. Если ограничить капитал рамками оборотного капитала, проблема действительно сведется к вопросу "времени". Но основной капитал не может быть отделен от оборотного только на основе большего срока его службы, как думал Рикардо. Труд, функционирующий вместе с основным капиталом в форме машины, производит в качестве побочного продукта несколько устаревшую машину, которая овеществляется в последующем производстве. Использованная машина имеет цену, определенную первоначальными затратами на нее, заработной платой и процентной ставкой, которые устанавливались в период ее функционирования, и способом начисления амортизации. Это создает такого рода трудности, которые еще и сегодня окончательно не разрешены. История теории капитала, проходящая после Рикардо через Бем-Баверка вплоть до Викселля, была ограничена по этой причине рассмотрением оборотного, а не основного капитала. И все же для наших целей использование основного капитала не вносит изменений в сказанное. Товары производятся при различных соотношениях основного капитала с трудом, и капитал, вложенный в машины долговременного использования, должен был бы получать текущую норму прибыли каждый год на протяжении всего срока службы машины. Чем больше машин приходится в расчете на одного работника, тем больше в себестоимости удельный вес дохода, отличного от трудового, и тем ниже отношение затрат на заработную плату к продажной цене товара. Следовательно, товары, произведенные при одинаковом количестве живого труда, но при неодинаковом количестве машин одинакового срока службы, не могут продаваться по одной и той же цене. Не имеет смысла отвечать на возражение, что машины - лишь овеществленный труд, поскольку дело в том, что текущая ценность машины превосходит сумму всех заработных плат, которые были выплачены при производстве данной машины в прошлом, на величину ежегодных процентных выплат. Необязательно доказывать, что капитальные блага не могут быть сведены исключительно к труду, что вчерашний труд, который произвел сегодняшние капитальные блага, сам участвовал в производственном процессе вместе с землей и капитальными благами, существовавшими вчера, и так вплоть до райского сада в бесконечном убывании. Даже если бы оказалось верным утверждение, что первая машина была произведена одним трудом вечность назад, остается фактом, что и с этой точки зрения, и ей аналогичных трудовая теория ценности последовательно пренебрегает по крайней мере одним элементом, определяющим текущие цены. Заметим, что такого рода трудность не имеет ничего общего с игнорированием спроса; такая трудность остается даже тоща, когда кривая предложения каждого продукта в экономике является совершенно эластичной, так что все цены определяются предложением.
Трудовая теория ценности является аналитически неудовлетворительной, если она не обращается к этому фатальному возражению. Достаточно необычно, что, обнаружив исключение из правил, Рикардо пожал плечами, говоря, в сущности, что величина отклонений, которые оно вызвало, имеет второстепенное значение в сравнении с изменениями в количествах труда, требующегося для производства благ. Такого утверждения будет недостаточно, если мы попытаемся объяснить, как определяются относительные цены в любой момент времени. Но если подобно Рикардо мы, по существу, не занимаемся этим вопросом, тогда остается справедливым, что знание только одних соответствующих трудовых коэффициентов может объяснить большинство ценовых изменений, особенно если т мало. При известных обстоятельствах трудовая теория ценности может служить первым полезным приближением к проблеме определения цен, но не более чем первым приближением.

4. Эффект Рикардо

Путь, которым Рикардо подходил к теории ценности, объясняется его озабоченностью проблемой распределения. Он с самого начала предполагал, что покупательная способность денег по отношению ко всем товарам и услугам, исчисленная по среднему уровню цен в экономике, постоянна, и, следовательно, распределение -- это вопрос деления данного реального национального продукта между землевладельцами, капиталистами и рабочими. Рента, будучи внутримаргинальным излишком, не участвует в определении цен. Ценность товара поэтому определяется переменными вложениями в землю, не приносящую ренту, и распределение, в первую очередь, является вопросом деления продукта, не приносящего ренты, между капиталом и трудом. Тот факт, что соотношение труда и капитала различно в разных отраслях, означает, что любые изменения в ставке номинальной заработной платы или в норме прибыли с необходимостью изменяют структуру цен и, следовательно, ценность продукта, не приносящего ренты. Изменение в уровне цен, вызванное изменением в номинальных заработных платах, было уже исключено предположением постоянной покупательной способности денег. Поистине всеобщий рост заработной платы во всех отраслях, включая золотодобычу, не может, утверждал Рикардо, поднять цены: невозможно поднять и цены товаров в золоте, и товарную цену золота, потому что одно является обратной величиной другого. Даже если золото не добывается в стране, этот аргумент сохраняется, если рассматриваемая страна использует золотой стандарт с бумажными банкнотами, целиком обратимыми в золото; все, что нам необходимо сделать в данном случае, - это применить механизм прилива металлических денег по Юму. Этим оставляется лишь воздействие на структуру цен изменения в номинальных заработных платах.
Как говорил Сраффа: "Воздействие на ценность различных пропорций или продолжительности срока службы капитала может быть рассмотрено в двух различных аспектах. Первый: какова причина разницы в относительных ценностях двух товаров, которые производятся равными количествами труда. Второй: каково воздействие, оказываемое ростом заработных плат на изменение относительной ценности этих товаров". Мы выделяли первый, тогда как Рикардо реально интересовал второй аспект. Он был поражен тем фактом, что исчисленный в деньгах постоянной покупательной способности рост заработной платы мог бы увеличить цену трудоемких товаров относительно цены товаров капиталоемких или, иначе говоря, понизить относительную цену капиталоемких товаров. Поскольку средние цены сохранялись постоянными, верно, исходя из определения средней арифметической, что товар, производимый при среднем соотношении капитала и труда, и так ad inftnitum, не будет изменяться в цене вследствие увеличения ставок заработной платы. Исчисленный в единицах такого товара трудоемкий товар, например пшеница, увеличивается в цене, тоща как цена капиталоемкого товара, например ткани, падает. Нам необходимо дать название такому эффекту, поскольку он будет часто встречаться в нашей книге. К счастью, он уже получил название. Это как раз то, что Хайек назвал "эффектом Рикардо".

5. Постоянная мера ценности

Товар, производимый в течение периода производства, который является арифметической средней для всей экономики в целом, как ясно представлял себе Рикардо, дает "постоянную меру ценности" - мерило, безразличное к изменениям в относительном вознаграждении факторов. Если весь продукт, не приносящий ренты, измеряется данной меркой, то его ценность не будет меняться с каждым изменением в распределении продукта между капиталом и трудом. Для заданного количества капитала и труда этот полный продукт будет всегда иметь одну и ту же ценность. Рикардо решил, что "золото" именно тот товар, который наиболее полно отвечает требованиям постоянного мерила, и местами он отваживался говорить о том, что период продолжительностью двенадцать месяцев является вместе с тем и периодом производства золота, и "средним периодом производства" в экономике в целом; однако трудно понять, означали ли такие утверждения то, что к ним следовало относиться серьезно, как к констатации фактов. Принцип, однако, остается тем же, какой бы товар ни считался представителем общей меры "окольности методов производства" в экономике.
Пока все хорошо. Вместо понижения уровня национального дохода с помощью взвешенного индекса цен в целом мы уменьшаем его в соответствии с гипотетической ценой "золота". Такое решение проблемы индексации, кажется, однако, смешивалось в голове Рикардо с проблемой определения источника изменений в пропорциях обмена между товарами. Обыкновенно изменение в цене пшеницы в денежном выражении ничего не говорит нам об условиях производства в сельском хозяйстве. При золотом стандарте цена пшеницы в денежном выражении может расти, потому что производство пшеницы более дорого, но в равной степени и вследствие технических усовершенствований в золотодобывающей отрасли. Или это может быть потому, что рост спроса на труд увеличивает ставки номинальной заработной платы, и пшеница становится более трудоемким товаром, чем золото. Но Рикардо хотелось иметь возможность говорить недвусмысленно о росте цены на пшеницу из-за возрастания вложений в сельское хозяйство. Для этого он предпринял дальнейшие шаги и оговорил в качестве особого условия, что постоянная мера должна быть задумана так, что она задана на все времена постоянным количеством капитала и труда.
Самого по себе этого еще недостаточно. Изменение ставки заработной платы или нормы прибыли будет менять цену пшеницы, исчисленную с помощью постоянной меры, если капиталоемкость производства пшеницы отклоняется от общественной средней. Предположим, что относительная цена пшеницы возрастает из-за воздействия убывающей отдачи. Номинальные заработные платы должны теперь возрасти, чтобы реальные заработные платы остались без изменения, и в результате цена пшеницы, исчисленная с помощью постоянной меры, снова изменится, но вследствие причин, ничего общего не имеющих в этот раз с вложениями, осуществленными в производство пшеницы. Если рабочие потребляют промышленные товары, которые упали в цене, исчисленной на основе постоянной меры, проблема становится еще более сложной. Ясно, что постоянная мера на самом деле не помогает разрешить эту проблему, даже несмотря на то, что она успешно применяется при оценке национального продукта независимо от его распределения среди участвующих факторов производства.
Очевидно, Рикардо понимал это, и он обошел сложности, сведя две проблемы в одну. Постоянная мера не только формируется "средним периодом производства" для экономики в целом, так же как и постоянным количеством капитала и труда, но такой средний период принимается равным ежегодному производственному циклу в сельском хозяйстве. Так, когда пшеница продается по цене 1 долл. в единицах меры стоимости, это означает, что производство бушеля пшеницы требует такого же количества капитала и труда, как и производство золота, оцениваемого в 1 долл. Цена пшеницы не подвержена влиянию ставки заработной платы и определяется только двумя трудовыми коэффициентами, ее собственным и фиксированным коэффициентом "идеальных денег". После длительного путешествия мы вернулись к исходной "зерновой модели", о которой можно прочитать в "Опыте о низких хлебных ценах" (1815).
Вся знаменитая глава о ценности в "Началах" так же, как и последняя статья, написанная Рикардо, связана с оправданием такой методологии. Она вносит неразбериху, потому что Рикардо пытается разрешить две различные проблемы в одно и то же время: с одной стороны, найти подходящую единицу общественного учета для того, чтобы подсчитывать реальный чистый национальный продукт, и, с другой стороны, предписать абсолютную количественную характеристику каждому экономическому благу, выражающую "трудность или легкость его производства". Если положить в основу обе эти проблемы, возникнет неизбежное противоречие с трудовой теорией ценности: ценность как единичного товара, так и всего национального продукта оказывается под влиянием распределения издержек между капиталом и трудом. Рикардо разрубает этот гордиев узел, фактически игнорируя капитал. Вместо того, чтобы просто и открыто не обращать на него внимания, он ограничивает себя, сравнивая товары, произведенные при одинаковом отношении капитала к труду. Чтобы приблизиться к ценности всего продукта, мы "раздуваем" среднюю, полученную для сельского хозяйства и золотодобычи, и приходим к итогу с тем же отношением капитала к труду. Найдутся товары, более капиталоемкие, чем средние, но они противостоят равному количеству тех, что являются менее капиталоемкими, по определению проблемы. Изменения в отношении заработной платы к прибыли меняют такое распределение товаров вокруг среднего уровня, но не смогут воздействовать на сам этот средний уровень и, следовательно, на ценность всего продукта, который является функцией только количеств капитала и труда, применяемого в хозяйстве. Капитал оборачивается один раз в год и, следовательно, состоит только из фонда заработной платы; фонд заработной платы расходуется целиком на товары, покупаемые на заработную плату; все товары, покупаемые на заработную плату, состоят целиком из пшеницы; и пшеница (так же, как и золото) является мерой для оценки национального продукта. Из этого следует, что ценность всего продукта определяется потребностями труда и ничем более. Теперь очевидно, что это "ловкость рук", которая разрешает все проблемы путем ухода от них. Но изложение Рикардо настолько уклончиво, что мы, похоже, вводим себя в заблуждение, будто он действительно привел достаточные основания трудозатратной теории ценности. В самом деле, если бы Рикардо не сталкивался с серьезной критикой, он мог бы сохранить определение постоянной меры, предложенное в первом издании его "Начал", а именно товар, который потребовал бы в любое время одинакового количества труда без какой бы то ни было помощи капитала. Пшеница, было сказано далее, производится одним трудом, и соответственно вся аргументация продолжается точно так же, как в третьем издании. Что Рикардо хотел сделать в главе о ценности, так это показать, что трудовая теория, несмотря на свои недостатки, обеспечивает удобный метод, сокращающий время для изложения "реальной" природы распределения в растущей экономике. В сущности, глава не дает возможности двигаться дальше, потому что она еще демонстрирует следы процесса рассуждения с помощью предположений, не готовых к встрече с тем фактом, что предположения имеют смысл только при условии, что из них выводятся следствия; если бы только Рикардо прояснил свои намерения, глава могла бы быть наполовину сокращена и, возможно, стала бы пригодной для дальнейших доказательств.

б. Фундаментальная теорема распределения

Ранее мы видели, что в односекторной экономике, производящей пшеницу, норма прибыли изменяется прямо с предельным продуктом приложенных к земле капитала и труда, т. е.
Но АМ/КМ - это отношение полного продукта без ренты к полной сумме заработной платы, обратной величиной которого является доля труда в конечном продукте за вычетом ренты. Таким образом, норма прибыли изменяется обратно пропорционально заработной плате, если под "заработной платой" мы подразумеваем относительную долю труда в конечном продукте (без ренты) как результат инвестиций, одного года. Такова "фундаментальная теорема" Рикардо. Когда мы вводим в эту систему деньги, то предполагается, что эта теорема должна быть применима к норме денежной прибыли и денежной ставке заработной платы. Это не только вопрос относительных долей, как иногда утверждается. Рикардо вряд ли позволил бы себе снова и снова подчеркивать такой трюизм. Более того, это является общеизвестной истиной, только если мы вычитаем долю, приходящуюся на ренту. Однако по отношению ко всему национальному продукту это - не трюизм, поскольку доля ренты еще должна быть определена. Как бы то ни было, позволим себе разобрать фундаментальную теорему для денежной экономики, чей выпуск состоит не только из пшеницы. Это будет хорошим упражнением в умении обращаться с довольно простой моделью. Она выглядит трудной, но это только простая алгебра плюс небольшие элементарные преобразования. Специфическая формулировка положений Рикардо, которую мы здесь принимаем, своим появлением обязана Пазинетти; она представляет собой лишь одну из многих попыток, предпринятых в последние годы, выразить Рикардовы построения в математических терминах.
Если цена пшеницы определяется на предельных участках возделываемых земель, рента должна быть отнесена на какое-либо иное благо, нежели пшеница. Представим "золото", расходуемое землевладельцами, одновременно в качестве numeraire (деньги, находящиеся в обращении - фр.), или мерила, в котором выражаются все цены. В нашей двухсекторной экономике существуют две производственные функции:
пшеница: Х1 = f(N1),
золото: Х2 = f(N2),
N1 + N2 = N - общее число работников в хозяйстве; поскольку капитал всегда сочетается с трудом в постоянных пропорциях, N1 и N2, на самом деле - порции капитала и труда, требующиеся для производства пшеницы и золота. Мы предполагаем t1 = t2, т. е. золото и пшеница производятся в равные периоды времени (таким образом избавляясь целиком от проблемы "постоянной меры ценности") и, следовательно,
Но a2, капитал и труд, требующиеся для производства единицы золота, предполагается постоянным по определению numeraire. Так что относительная цена пшеницы целиком определяется a1, капиталом и трудом, требующимися для производства одной единицы пшеницы на безрентной земле.
Для стандартизации наших выражений запишем:
Производственная функция пшеницы: X1 = f(N1) подчиняется условию f'(N) > 0 и f''(N) < 0, другими словами, положительный предельный продукт и убывающая предельная производительность. (1)
Производственная функция золота: , где a2 постоянно. (2)
Общее количество рабочих: N = N1 + N2 (3)
Фонд реальной заработной платы: равно постоянной ставке реальной заработной платы, выраженной через пшеницу. (4)
Физический запас капитала: . (5)
Реальный годовой рентный доход т. е. полный продукт минус продукт с безрентного предельного участка. (6)
Реальная годовая прибыль в сельском хозяйстве: (7)
Реальная годовая прибыль в золотодобыче: (8)
Денежная цена золота: (9)
Это существенный шаг в аргументации: в двухтоварной экономике, где относительные цены определяются только относительной потребностью в труде на единицу выпуска, выбор одного товара в качестве numeraire, в котором выражаются денежные цены, эквивалентен установлению коэффициента вложений труда, равного единице.
Денежная пена пшеницы
(10)
После подстановки из уравнения (6) уравнение (10) может быть переписано:
(10a)
Другими словами, цена пшеницы является обратной функцией предельной производительности труда в сельском хозяйстве.
Денежная прибыль в сельском хозяйстве: (11)
Денежная прибыль в золотодобыче: (12)
Денежная прибыль во всей экономике: (13)
Выражение в уравнении (13) является денежной ценностью товара-пшеницы-минус рента. Подставляя уравнение (10), получаем, что она оказывается равной N1, т.е., если
Из уравнения (9) ценность полного продукта p2x2 равна N2. Появление такого результата в форме, имеющей измерение, невозможно, поскольку денежная ценность не может равняться какому-то числу работников. Но мы должны помнить, что под денежной ценностью в данной модели мы подразумеваем ценность, выраженную через количество труда, требующегося для производства единицы золота (N2/X2). Так что. первые три члена в уравнении (13) равны N1 + N2. Кроме того, четвертый член - это полный фонд заработной платы, который сам по себе равен . Следовательно, полная денежная прибыль может быть также записана как:
(13а) Полная денежная рента: (14)
Денежная ставка заработной платы: (15)
Наконец, денежная норма прибыли:
(16)
Заключение, к которому мы привали, идентично простой интерпретации "зерновой модели" в памфлете Рикардо 1815 г.: при данной ставке реальной заработной платы норма прибыли изменяется прямо пропорционально предельному продукту N1, и - мы теперь можем добавить - обратно пропорционально цене пшеницы, так же как и денежной заработной плате. Несмотря на факт существования товаров, не покупаемых на заработную плату, норма прибыли целиком независима от условий производства за пределами отрасли, производящей товары рабочего потребления. Правда, такое заключение зависит от того, что рабочие расходуют всю свою заработную плату на пшеницу и что способ, которым мы устранили ренту, предусматривает пределы возделывания земель. И следовало бы заметить, что рикардианский метод "избавления от ренты" в определении относительных цен на самом деле не является разумным, поскольку определение предела возделывания само по себе является функцией спроса, а следовательно, ставки заработной платы и нормы прибыли; например, чем ниже норма прибыли, тем больше стремление возделывать земли, до настоящего времени считавшиеся к этому непригодными. Но замещение в потреблении в рикардианской модели исключается, поскольку, напомним, выпуск пшеницы и, следовательно, классификация земель по их плодородию определяются численностью населения и техническими условиями производства в сельском хозяйстве. Мы можем избавиться от ренты вследствие того, что предложение земли и конечный спрос на продукт земли постоянны.

7. Эффект накопления капитала

Теперь система подлежит трем возможным динамическим корректировкам: поправке на население, когда рыночная ставка заработной платы отличается от естественной; поправке на накопление капитала, когда r превышает минимальную норму, необходимую для стимулирования инвестиций; поправке на сдвиг производственной функции X1 под влиянием технического прогресса. Первая часто опускается Рикардо с целью установления "строгих умозаключений". Третья рассматривается мимоходом, но суть аргументации абстрагируется от технических изменений. Только второй механизм в значительной степени делает Рикардовы выводы пригодными для растущей экономики. Его усилия ограничены описанием того, что произойдет с ценами продуктов, ценами факторов производства и долями этих факторов в процессе накопления капитала. Его результаты просто выражаются путем дифференцирования всех решающих переменных по капиталу и исследования знаков производных - простая задача, поскольку все функции являются функциями с одной переменной. Переписывая уравнение (5) , мы получаем:
т. е. общая занятость возрастает. (17)
Из первоначального вида (5) мы имеем:
т. е. фонд заработной платы возрастает. (18)
Из и (6) мы имеем:
(19)
т. е. общая действительная рента возрастает.
Это следует из того, что f''(N1) < 0, так что - N1f''(N1) > 0 и dN1ldK > 0.
Из (10а) мы имеем:
т. е. Цена зерна растет.
Из (15) мы имеем:
т. е. денежная ставка заработной платы растет. (21)
Наконец, из (16) мы имеем:
т. е. норма прибыли падает. (22)
Заметив, что ценность полного выпуска есть , мы можем пойти дальше и определить относительные доли заработной платы, прибыли и ренты в совокупном доходе, а взяв производные по капиталу, мы могли бы исследовать, что произойдет с относительными долями в процессе накопления капитала. Но выражения, которые мы могли бы получить, были бы крайне неудобными для толкования. Будет проще (и послужит той же цели) возвратиться к односекторной модели с пшеницей, сохраняя прежние обозначения, но опуская нумерацию символов. Рикардо доказывал, что не только норма прибыли будет падать в растущей экономике, но также и то, что относительная доля прибыли в общем доходе будет снижаться и что относительные доли труда и земли будут увеличиваться. Доказательство этих утверждений занимает три главы в "Началах", но при этом исключается зависимость аргументации от специфической производственной функции пшеницы, которую Рикардо выбрал для своих арифметических примеров. Читатель, который не любит вычислений и склонен принимать утверждения на веру, может перескочить через следующий параграф: его цель - показать неудачу Рикардо в демонстрации того, что доля рентного дохода будет расти в процессе экономического развития, - поразительный результат, принимая во внимание, что это было именно то утверждение, которое сделало его знаменитым; попутно мы узнаем некоторые элементарные теоремы современной теории производства.

8. Тенденция относительных долей

Мы начнем с заданной производственной функции для экономики, Х = f(N), которая подчиняется условиям f'(N) > 0 и f''(N) < 0. Что произойдет с относительными долями по мере того, как N - число долей капитала и труда - увеличивается? Возьмем сначала относительную долю труда. Поскольку весь выпуск однороден, нам не стоит беспокоиться о ценах: выпуск равен доходу, и действительные ценности равны денежным. Ясно и без математики, что доля заработной платы в общем доходе должна расти по мере возрастания дохода: при данной ставке реальной заработной платы фонд заработной платы растет пропорционально количеству работников; выпуск или доход, однако, растет в меньшей пропорции - вследствие постулата о падающей отдаче. Иначе говоря, относительная доля труда имеет вид:
Дифференцируя по N, мы получаем:
(23)
т. е. относительная доля труда растет.
Выражение в скобках и, следовательно, поскольку земля управляет рентным доходом, все выражение положительно: доля заработной платы в общем доходе растет с каждым увеличением N.
Теперь доля рентного дохода. Она определяется как
Не торопясь брать производную no N, преобразуем это выражение. Разделив как числитель, так и знаменатель дроби на N, мы получим:
Но f'(N) есть предельный продукт (МР), a f(N)/N есть средний продукт (АР) переменных вложений N. Так что
Отношение МР/АР в настоящее время определяется как "эластичность" производственной функции: пропорциональное изменение в общем продукте, связанное с пропорциональным изменением в переменных затратах. Используя стандартное обозначение для эластичности, мы имеем:
Так что Таким образом, доля общего продукта, которую получают вместе капитал и труд, , в точности равняется отношению МР/АР = е. (Такой результат не ограничивается применимостью только к однофакторным утверждениям, существовавшим прежде: относительная доля переменных вложений в многофакторных производственных функциях всегда равняется отношению их предельного и среднего продуктов.) Следовательно, будет расти, только если абсолютное значение е падает в процессе накопления капитала. Трудно мысленно представить себе е, поэтому мы переведем ее в эластичность кривой среднего продукта h. Определяя h в простой форме как пропорциональное изменение в среднем продукте, связанное с пропорциональными изменениями в переменных вложениях, мы имеем:
Следовательно, h изменяется в том же направлении, что и e, и может быть наглядно выражена на диаграмме как величина разрыва между кривыми AP и МР. Перевод e в h гласит: доля рентного дохода, достающаяся постоянному фактору, будет возрастать на протяжении данной постоянной производственной функции, если абсолютное значение эластичности кривой среднего продукта падает по мере того, как мы прибавляем дополнительные единицы переменных вложений, т. е. если разрыв между кривыми АР и МР увеличивается.
Вообще h необязательно падает на протяжении производственной функции, показывая убывающую отдачу от переменных вложений. Убывающая отдача является необходимым, но не достаточным условием увеличения доли рентного дохода постоянного фактора. Возможно, что прирост выпуска на земле, не приносящей рента, увеличивает общий выпуск в большей пропорции, чем процентное увеличение рентных платежей с внутримаргинальных земель. Рента возрастает как доля выпуска, если отдача убывает постоянным или увеличивающимся темпом: это зависит не от знака наклона кривой МР или АР, но от скорости изменения наклона кривой МР по сравнению со скоростью изменения наклона кривой АР. Другими словами, Рикардо был прав, думая, что доля ренты возрастала бы в процессе экономического развития, если бы было верным, что пропорциональный темп изменения МР всегда больше такового у кривой АР, т. е. если h падает. Однако мы не можем в общем исключить возможность роста h при некоторых пределах выпуска, несмотря на убывающую отдачу.
Рассмотрим для иллюстрации кривые производительности трех различных производственных функций, изображенные на рис. 3, подчиняющиеся как условию убывающей отдачи на переменные затраты, так и рикардианскому прогнозу о растущей доле ренты. Кривые производительности I получаются из параболической кривой общего продукта, которая продолжает увеличиваться в постоянно уменьшающему темпе; h постоянно падает вдоль кривой АР независимо от их протяженности, и это является простейшим примером рикарцианского прогноза растущей доли ренты. Кривые производительности II вогнуты снизу, и в этом случае рикардианский прогноз выдерживается с удвоенной силой, поскольку общий продукт увеличивается в падающем темпе, который сам по себе является ускоряющимся.
Рис. 3
Кривые производительности III, однако, выпуклы вниз; они показывают убывающую отдачу, но с замедляющимся темпом; тем не менее h непрерывно падает вдоль кривой АР, и разрыв между АР и МР постоянно расширяется, как в предыдущих примерах; рикардианский прогноз о растущей доле ренты продолжает успешно сохраняться, потому что пропорциональный темп изменения МР все еще выше такового для АР.
Давайте теперь возьмем случай, где кривые производительности также выпуклы вниз, но где hрастет, так как пропорциональный темп изменения МР меньше, чем АР (рис. 4). В этом случае мы аннулируем прогноз Рикардо. Как мы увидим, арифметические примеры, на которых Рикардо строил свои аргументы, скрыто предполагают линейные функции производительности (случай I), поэтому нечего удивляться тому, что он сделал заключение об увеличении доли ренты.
Рис. 4
Примечание - Принцип построения этой диаграммы очень прост: для некоего заданного N, скажем N1, можно быть уверенным, что отрезок, отсекаемый на горизонтальной координатной оси касательной к кривой МР, превышает (оказывается больше) такой же отрезок, отсекаемый касательной к кривой АР.
Хотя мы и собираемся связать себя специфической формой производственной функции, мы должны заключить, что доля ренты неопределенна. Если доля ренты неопределенна, то же самое можно сказать и о доле заработной платы в общем доходе: мы знаем, что доля труда будет расти, но доля оставшейся прибыли может повести себя как угодно просто потому, что общая доля заработной платы и прибыли может быть и такой, и сякой. Таким образом, в противоположность своим намерениям Рикардо продемонстрировал, что постулат об убывающей отдаче недостаточен для утверждения его общих теорем о структуре долей дохода в растущей экономике. Со времен Рикардо комментаторы пытались упростить его фундаментальную теорему о том, что "прибыль изменяется обратно пропорционально заработной плате", говоря, что она относится скорее к соответственным долям капитала и труда, нежели к заработной плате на душу и к проценту на вложенный капитал. Но весьма удивительно то, что именно противоположное истинно: теорема при его собственных предположениях остается верной для денежной заработной платы в нормы прибыли, но она не верна для относительных долей труда и капитала.

9. Технический прогресс

Растущая экономика, вероятно, подвержена технологическому прогрессу, который перемещает кривые МР и АР вверх. Что произойдет с вознаграждением факторов и относительными долями в этом случае? На этот вопрос рикардианская система не дает достаточной информации. В "Началах" есть некоторые общие замечания относительно воздействия усовершенствованных методов производства на реальную заработную плату, и в главе о ренте содержится формальное рассуждение о воздействии "улучшений" в земледелии на ренту. Давайте бегло просмотрим, чего стоит Рикардова теория улучшений в земледелии. Его аргумент заключается в том, что краткосрочный эффект таких улучшений снижает ренту и, следовательно, у земельных собственников нет стимулов вводить эти улучшения. Он разделяет изменения в технике на два типа: (1) землесберегающие нововведения, которые увеличивают выход продукции с данной площади земли путем "более искусного севооборота или лучшего выбора удобрений"; и (2) инновации, сберегающие капитал и труд, которые сокращают дозы капитала и труда, требующиеся для производства данного объема выпуска на данной площади земли, такие, как "улучшения в земледельческих орудиях ... экономия в использовании лошадей в сельском хозяйстве, лучшее знакомство с ветеринарным искусством". Первый их двух типов, заключает он, снижает не только долю ренты, но и ренту с акра, в то время как второй снижает общую денежную ренту, но необязательно общую ренту, выраженную через пшеницу.
Рассмотрим первую землесберегающую инновацию. Очевидно, ее непосредственное воздействие - в снижении ренты с акра, но обязательно ли общая рента и доля ренты будут падать? Рикардо допускает, что производительность каждого класса почвы возрастает равнопропорционально. Повышение производительности каждого класса почвы в равном процентном отношении с необходимостью означает, что инновации увеличивают выпуск на единицу издержек в меньшей степени на предельных участках культивации, чем на внутримаргинальных. Возвращаясь к нашему числовому примеру в гл. 3 (табл. 3-2), мы видим, что 10%-ное увеличение выпуска на земле Е составляет меньшее абсолютно сокращающее издержки улучшение, чем 10%-ное увеличение выпуска на земле А. Для графической иллюстрации этого утверждения нам необходимо начертить функции производительности земли, сохраняя соотношение "капитал-труд" постоянным, таким образом, чтобы поднять новые кривые над старыми, в то же время наклоняя их вниз (рис. 5). Спрос на пшеницу совершенно неэластичен, так что общий продукт остается неизменным (ORDS as OR'D'S'). Пока кривые остаются прямыми линиями, действительно верно, что общая рента, как и ее доля, будет падать. Но такое заключение зависит, в первую очередь, от предположения, что предельный и средний продукты земли есть линейные функции - выпуклые функции производительности имели бы прямо противоположный эффект, и во вторую - от представления, что улучшения повышают выпуск с единицы земли в постоянном процентном отношении. Если бы вместо этого Рикардо предположил, что выпуск возрастает на равные абсолютные величины на единицу земли - равноэластичный сдвиг вверх кривых производительности, результатом могло бы быть увеличение ренты. Читатель может для себя подтвердить эти теоремы, используя правило, согласно которому IJ эластичность кривой среднего продукта переменного фактора в двухфакторной производственной функции изменяется в том же направлении, что и относительная доля этого фактора; и по мере нашего движения по прямой линии назад, справа налево, мы можем перевести каждое утверждение об относительных долях в утверждение об абсолютных долях.
Рис. 5
Анализ Рикардо о сберегающих капитал и труд инновациях не более убедителен. Здесь он начинает с предложения, что инновации увеличивают производительность капитала и труда на равные абсолютные значения - ив этом случае рента падает, а затем переходит к примеру, где производительность возрастает в равном процентном отношении - случай, когда рента растет. Даже в последнем случае растет только натуральная рента, выраженная в пшенице, а не денежная рента, поскольку инновации вызывают падение цен на пшеницу. Рикардо не рассматривает, что случится с только что вытесненным капиталом и трудом. По-видимому, ставка заработной платы и норма прибыли опять будут падать, побуждая возделывание новых земель, и, следовательно, рента будет повышать любое непосредственное воздействие инноваций.
В общем, поразительной особенностью Рикардова анализа технических изменений в земледелии является акцентация на краткосрочном аспекте, хотя в другом месте он сосредоточивается на долгосрочных эффектах. Он открыто допускал, что падение ренты, обусловленное инновациями, действительно временное: падение цены зерна стимулирует рост населения путем увеличения реальной заработной платы, и поэтому рента с акра будет со временем опять возрастать. Этот странный разворот в методе анализа может иметь связь с идеологическими предубеждениями Рикардо против земельных собственников. Но мы не должны забывать, что, несмотря на многочисленные ссылки на накопление капитала и рост населения, модель Рикардо фактически не касается экономического роста в долгосрочном аспекте. Цель модели заключалась в том, чтобы продемонстрировать нецелесообразность хлебных законов, которые защищали британских производителей пшеницы, запрещая импорт пшеницы, за исключением лет, когда цены взвинчивались из-за голода. Ограничения на импорт дешевой пшеницы имели тенденцию к сокращению нормы прибыли из-за форсированного расширения возделываемых земель вплоть до все менее плодородных участков земли в стране. Краткое изложение вопроса о техническом прогрессе, возможно, объясняется тем, что Рикардо действительно сосредоточил свое внимание на последствиях, вызванных хлебными законами в сравнительно краткий период времени. Несомненно, он проявлял незначительный интерес к структурным изменениям в экономике за сверхдолгие периоды времени - предмет, которому Адам Смит посвятил часть своего блестящего анализа. Даже так называемый "пессимизм" Рикардо целиком определяется сохранением хлебных законов. Нет каких бы то ни было признаков того, что он рассматривал неизменное состояние как что-то такое, что действительно должно сохраняться и в ближайшем будущем. В конце концов фундаментальная теорема распределения в "Началах" объединена с законом сравнительных издержек с целью показать, что общественное благосостояние увеличивается свободной торговлей и что отмена хлебных законов позволила бы стране, подобной Британии, пожинать плоды ее сравнительных преимуществ в промышленном производстве, по-видимому, на протяжении столетий.
Мы сделали обзор аналитического скелета системы Рикардо. Характеристика того, что он сделал, его частые пересмотры ограничительных допущений своей модели лучше рассматриваются в читательском путеводителе к "Началам". Путеводитель действительно необходим, поскольку является несомненным фактом, что все великие трактаты по экономической теории очень трудны для чтения и понимания.
ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО "НАЧАЛАМ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ"


10. Ценность

Первая глава книги состоит из семи разделов, в первом из которых безапелляционно заявляется, что относительные цены определяются соотношением количеств труда, требуемых для производства товаров, независимо от ставки его оплаты. Дается ссылка на сформулированный Адамом Смитом парадокс о ценности воды и алмаза, вслед за чем Рикардо меняет значение смитианского понятия "потребительной ценности" (use value), определяя ее как "полезность", способность продукта "способствовать нашему удовлетворению". Теория меновой ценности ограничена рамками воспроизводимых благ в условиях совершенной конкуренции. Невоспроизводимые блага названы "редкими" (scarce), что в данном случае означает блага, предложение которых ограничено. В гл. 17 такие блага описываются как продаваемые по "монопольной цене", определяемой исключительно спросом. Остальная часть раздела 1 гл. 1 посвящена критике доктрины, согласно которой выплаченная заработная плата определяет относительные цены, -доктрины, которую Рикардо приписывает Адаму Смиту. Как отмечает Рикардо, проблема ценности состоит в том, что "относительная ценность двух товаров изменяется, и мы желаем знать, в каком из них изменение действительно имело место" (большинство экономистов ставят проблему ценности не так; это характерный для Рикардо способ понимания вопроса). Рикардо утверждает, что Смитова мера - покупательная способность товара относительно труда - не прольет света на эту проблему, потому что Смит отождествил овеществленный труд (embodied) и труд, обмениваемый на товары (commanded). Эта критика имеет смысл, только если предположить, что Смит пытался объяснить относительные цены с помощью труда, обмениваемого на товар. В действительности предмет разногласия Рикардо со Смитом состоит в том, что то количество труда, на которое обменивается продукт, представляет собой не лучший измеритель ценности.

Таблица 1
Заработная плата,
измеренная в единицах
веса зерна
Цена
одного бушеля
зерна
Заработная плата
в денежном
выражении
Расходы
на зерно
для пропитания
Расходы
на другие
товары
I 1 бушель 80s 80s 40s 40s
II 1 1/4 бушеля 40s 50s 20s 30s
Примечание: s-шиллипг

Теперь Рикардо конструирует численный пример (см. табл. 1) для того, чтобы показать, что Смитова мера не в состоянии различить "увеличение ценности труда" и "падение ценности предметов, на которые расходуется заработная плата". Предположим, что труд оплачивается зерном и потребляет 1/2 бушеля зерна в неделю, продавая остальное в обмен на "прочие нужды". Пусть теперь цена зерна по какой-либо причине падает, и труд получает больше зерна, но этого недостаточно, чтобы поддерживать постоянство потребительской корзины (несмотря на изменения остальных цен, состав корзины остается неизменным); Рикардо везде игнорирует возможность замещения товаров. Как утверждает Рикардо, в этом случае Смиту пришлось бы сказать, что ценность труда выросла потому, что "его стандартом является зерно", тоща как ему следовало бы сказать, что ценность труда упала по причине снижения реальной заработной платы; ведь труд обладает теперь меньшей покупательной способностью относительно остальных благ. Очевидно, что эта критика несправедлива, так как она не учитывает тот факт, что стандарт Смита разработан для весьма долгосрочных сопоставлений. Действительно, если ценовая эластичность спроса на зерно равна нулю и перекрестная эластичность спроса на все товары тоже равна нулю, падение номинальной заработной платы ставит работника в худшее положение. Но как насчет последующих "отголосков" падения номинальной заработной платы? Как мог бы утверждать Смит, рост населения замедлится, спрос на зерно упадет, цены на него вырастут, за ними последует номинальная заработная плата и, наконец, реальная заработная плата возвратится к прежнему положению. На самом деле Рикардо раздражало предположение Смита о том, что заработная плата может быть измерена в зерне, так как цена зерна пребывает постоянной. Однако было бы просто показать, что уверенность Смита в стабильности цен на зерно "во веки веков" никак не связана с последствиями таких мероприятий экономической политики, как хлебный закон 1815 г. Вместо этого Рикардо критиковал Смита со своих позиций, полностью игнорируя лежащую в основе Смитовой меры ценности идею, согласно которой тягость труда неизменна повсюду и во все времена.

11. Относительная заработная плата

Становится ясно, что Рикардо по сути дела не стремился объяснить, почему относительные цены таковы, каковы они есть. На самом деле на протяжении этой главы он обсуждает выбор должного измерителя ценности, который помог бы объяснить изменения структуры цен во времени. Когда он заявляет, что "исследование, к которому я бы хотел привлечь внимание читателей, относится к эффекту изменений относительной ценности товаров, а не их абсолютной ценности", он имеет в виду вариации относительной ценности во времени. Это впечатление подкрепляется в разделе 2 гл. 1, где проблема различий в заработной плате между трудом различной квалификации устраняется с помощью того довода, будто профессиональный состав населения не подвержен значительным изменениям в течение непродолжительных промежутков времени: шкала заработной платы "от поколения к поколению остается примерно той же самой; по крайней мере происходящие из года в год изменения весьма незначительны, и, следовательно, для небольших периодов мало могут воздействовать на относительную ценность товаров". Этот факт, если он является таковым, имеет значение только в контексте сопоставлений ценности в разные моменты времени - также обратите внимание, насколько беззаботно и вместе с тем нерешительно Рикардо подходит к точному определению продолжительности временного промежутка, к которому относится его аргументация.
Следовательно, глава Рикардо о ценности не допускает обычного обвинения, согласно которому трудовая теория содержит логический круг. Речь идет о том, что относительные ценности объясняются на основе рабочих часов, воплощенных в товарах, и, таким образом, более высокая цена товаров, произведенных квалифицированным трудом, объясняется более высокими ставками заработной платы за квалифицированный труд относительно неквалифицированного; но почему ценность квалифицированного труда выше, чем ценность неквалифицированного труда? Потому, что произведенный им продукт более ценен. Смит, Рикардо и Маркс подвергались насмешкам за то, что установление количественного соотношения между квалифицированным и неквалифицированным трудом они возлагали на "рыночную торговлю" (the higgling and bargaining of the market). Но критика трудовой теории ценности в этом отношении в лучшем случае поверхностна. Различия в производительности различных видов труда обязаны своим существованием либо различиям в способностях, природным или приобретенным, либо лучшему обучению и профессиональной подготовке. Если речь не идет об относительной заработной плате, совершенно оправданно полагать, что весь труд однороден, игнорируя особые (specialized) таланты и интерпретируя квалифицированный труд как помноженный неквалифицированный. Когда на авансцену выходит относительная заработная плата, мы можем прибегнуть к иллюстрации Адама Смита, который показал, что при совершенной конкуренции складывается такая шкала заработной платы, в которой час труда, как бы он ни был оценен, соответствует тягости труда для каждого работника. Однако это на самом деле означает, что единица рабочего времени, которая, как утверждается, определяет ценность, сама по себе является субъективным феноменом, результатом выбора рода деятельности. Но это иной аргумент против трудовой теории ценности, нежели логический круг.

12. Неизменная мера ценности

В третьем разделе гл. 1 ценность капитальных благ сводится к ценности затраченного в прошлом труда. В таком случае под "воплощенным трудом" понимается как прямой, так и косвенный труд, перенесенный посредством использования оборудования. Утверждается, что только товар, произведенный с помощью неизменного количества прямого и косвенного труда, дает нам меру, позволяющую выяснить источник изменения относительных цен любых двух товаров. В разделах 4 и 5 мы встречаемся с трудностями, связанными с различными пропорциями основного и оборотного капитала в различных отраслях; кроме того, внутри каждого вида капитала могут быть элементы с различным сроком службы. Утверждается, что различие между основным и оборотным капиталом целиком определяется сроком службы, что сводит всю проблему к различным временным периодам, в течение которых оборотный капитал может быть занят в производственном процессе.
Так как продолжительность производственных циклов сильно варьирует, относительные цены никогда строго не определяются соотношением рабочего времени. Это фундаментальное открытие представляется с помощью четырех численных примеров - три в разделе 4 и четвертый в разделе 5. В каждом примере проводится сопоставление между ценностью "зерна", произведенного исключительно трудом в течение одного года, и ценностью "ткани", требующей в точности того же количества труда в году 1 для постройки станка и склада для полуфабрикатов, с помощью которых ткань производится в году 2. В первом случае ценность ткани в конце года 2 больше, чем удвоенная ценность годового урожая зерна, так как прибыль от производства ткани реинвестируется в году 2 - капитал производителя ткани в течение двух лет приносит процент. Второй пример идентичен первому за тем исключением, что труд теперь выражен в деньгах и оговорена определенная норма прибыли. Рассматривавшееся до сих пор оборудование не подвержено износу. В третьем примере производится запас товаров, а не оборудование, а в четвертом примере норма ежегодного износа предполагается равной 100%, так что оборудование полностью используется в течение года 2. Выводы, сделанные из третьего и четвертого примеров, разумеется, аналогичны выводам из первого примера.
Таким образом, товары, воплощающие равные количества прямого и косвенного труда, будут различаться по меновой ценности, когда время, требуемое для их производства, различно и общее изменение номинальной заработной платы изменит их обменные соотношения, даже если количество труда, затраченное на них, не изменилось. Рост номинальной заработной платы увеличит ценность благ, произведенных с помощью капитала с коротким сроком службы или о помощью малого количества техники, относительно благ, произведенных с помощью "долговечного" капитала или большого числа техники: это единственный способ, каким норма прибыли может быть уравнена между всеми отраслями независимо от различий в статьях издержек. Однако этим эффектом Рикардо пренебрегают из-за незначительности его величины: даже если номинальная заработная плата выросла в достаточной мере, чтобы вызвать падение нормы прибыли на 6 или 7%, "так как прибыль, вероятно, не может при любых обстоятельствах испытать перманентный спад на большую величину", относительные цены не будут изменяться больше, чем на 6-7%, - вывод, основывающийся на втором из четырех примеров (отсюда известная шутка Стиглера о том, что Рикардо придерживался "93%-ной трудовой теории ценности"). Рикардо удовлетворен тем, что теория издержек труда дает хорошее первое приближение к объяснению вековых сдвигов относительных цен.
В начале раздела 5 гл. 1 Рикардо представляет свой метод трактовки амортизации. Предполагается, что используется такое количество труда, чтобы поддерживать капитал в целости; таким образом, начисленная амортизация, как и прямые издержки на заработную плату, выплачивается каждым производителем пропорционально сроку службы его оборудования. Именно поэтому Рикардо редко упоминает амортизацию как отдельную статью расходов бизнеса. В оставшейся части раздела 5 рассматривается случай, в котором рост номинальной заработной платы увеличивает цены большинства благ относительно цены оборудования из-за того, что "оборудование" не производится исключительно с помощью прямого труда. "Относительная цена оборудования, - заключает Рикардо, - не вырастет вследствие роста заработной платы". Он соглашается, что в итоге стимулируется замещение труда машинами. В разделе в мы, наконец, обретаем неизменную меру ценности. Рикардо постулирует, что "золото" производится при среднем отношении труда к капиталу среднего срока службы. Все ценности должны быть выражены с помощью этого инвариантного мерила. Отсюда следует, что любое изменение в заработной плате может воздействовать на цены только через "золото". Так как золото производится при структуре капитала, которая является средней для экономики в целом, его ценность никогда не меняется в случае роста или снижения заработной платы, будучи строго определенной количеством труда, требуемого для его производства. Это превращает его в "совершенную меру ценности для всего, произведенного в точности при тех же условиях, что и оно само, но не для каких-либо иных вещей". Очередная предпосылка рикардианской системы, которая здесь излагается наиболее подробно, состоит в том, что пшеница должна быть произведена при тех же условиях, что и инвариантное мерило ценности. Поэтому относительная цена пшеницы в "золоте" является функцией лишь человеко-часов, затраченных при ее производстве.
В разделе 7 на непродолжительное время ослабляется общее допущение всей книги о постоянстве ценности денег. Последние страницы главы с очаровательной путаницей разъясняют, что понимается под "ростом или падением заработной платы, прибыли и ренты". Падение заработной платы означает уменьшение затрат труда (labor inputs), требуемых для производства товаров, приобретаемых на заработную плату. Согласно предположениям Рикардо это равносильно падению доли труда, а не номинальной заработной платы. Однако в его примере номинальная заработная плата на самом деле снижается, и в общем случае номинальная ставка заработной платы в модели Рикардо, действительно изменяется вместе с затратами труда, требуемыми для производства пшеницы. В третьем издании "Принципов" Рикардо изменил этот раздел и рассмотрел делимый продукт отдельной фермы, а не экономики в целом. Очевидно, Рикардо понял, что все его выводы обусловлены тем, что пшеница производится на протяжении того же производственного периода, что и инвариантная мера.

13. Спрос и предложение

Для того чтобы закончить с темой ценности, читателю теперь следует обратиться к гл. 4 о естественной и рыночной цене, которая обосновывает причину, в силу которой автор сосредоточивает свое внимание на долгосрочных ценах, и затем к гл. 30 о спросе и предложении. Рикардо не допускал простых толкований цены в терминах спроса и предложения, потому что предполагал, что, за исключением пшеницы, все товары производятся при постоянных издержках. К сожалению, эта глава создает впечатление, будто издержки производства есть нечто отдельное и постороннее по отношению к спросу и предложению, хотя в своих неопубликованных "Заметках о Мальтусе" Рикардо говорит, что "рыночная цена будет зависеть от спроса и предложения - предложение будет в конечном счете определяться естественной ценой, а значит, издержками производства". На протяжении гл. 30 Рикардо говорит о спросе и предложении не как о графиках, а как о реально купленных и проданных количествах товара. Чтобы показать, что цена не может быть объяснена просто на основе спроса и предложения, он постулирует случай, в котором абсолютно неэластичная кривая спроса пересекает абсолютно эластичную кривую предложения (рис. 6); кривая предложения сдвигается вниз, цена падает, но количества проданного и купленного товара остаются теми же. Он пишет: "Таким образом, здесь мы имеем случай, где предложение и спрос не изменились, а цена хлеба тем не менее упала на 50%".
Рис. 6

14. Общественный учет

От гл. 30 мы возвращаемся к гл. 20 о "ценности и богатстве", где показатель человеко-часов на единицу продукции используется как мера оценки чистого национального продукта. Под "богатством" Рикардо понимает величину физического объема производства; большее богатство означает больший реальный доход. Однако ценность меняется в обратном направлении, пропорционально рабочему времени, требуемому для производства единицы продукта. Для Рикардо "ценность" есть величина, обратная средней производительности труда и, следовательно, показатель, обратно пропорциональный экономическому благосостоянию; критерием благосостояния является минимизация человеческих усилий на единицу продукции. Для Адама Смита "ценность" -также показатель, обратный индексу экономического благосостояния: по мере роста производства на душу населения количество труда, которое может быть приобретено в обмен на совокупный продукт, снижается, так как благосостояние тождественно максимизации покупательной способности труда относительно реального дохода. На первый взгляд показатель Рикардо должен указывать в ту же сторону, что и показатель Смита, но показатель Смита, конечно, становится неопределенным, когда реальная заработная плата сама по себе растет или снижается. С другой стороны, показатель Смита "глубже" рикардианского. Почему снижение усилий на единицу продукции должно представлять собой улучшение благосостояния, если труд не обременителен или по крайней мере со временем не становится более обременительным?
Эта глава содержит единственную явную ссылку Рикардо на смитианское различие между производительным и непроизводительным трудом, хотя и так ясно, что он повсюду принимает его, не подвергая сомнению. В последнем абзаце главы, после критики отождествления Сэем ценности, богатства и полезности, Рикардо неявным образом отрицает принцип убывающей предельной полезности.

15. Придерживался ли Рикардо трудовой теории ценности?

Перед тем как перейти к другим вопросам, остановимся на минуту, чтобы выяснить, какую же теорию ценности выдвигает Рикардо. Разумеется, он не придерживается того, что Стиглер называл аналитической трудовой теорией ценности, теории, согласно которой затраты труда есть единственный детерминант относительных цен. Последовательная аналитическая трудовая теория должна встать перед проблемой объяснения природы нетрудовых доходов, каковому предмету Рикардо не уделяет внимания. Напротив, Рикардо принадлежит решающий аргумент против чистой теории издержек труда: так называемый эффект Рикардо. В действительности он выдвигал эмпирическую трудовую теорию ценности, подчеркивая количественное значение затрат труда, и в частности их стратегическую роль в изменениях относительных цен во времени. Это означает не более чем веру в то, что приблизительные соотношения, в которых обмениваются товары, подвержены большему количественному воздействию со стороны относительных издержек труда, нежели, скажем, относительных процентных платежей. Этот вид теории абсолютно совместим с маршаллианской краткосрочной теорией, в которой ограниченность факторов производства, объем предложения которых фиксирован, приведет к тому, что относительные цены будут изменяться вместе с выпуском продукции и, следовательно, вместе со спросом. Различие здесь заключается только а том, какому из факторов придается большее значение.
Большим преимуществом однофакторной теории ценности является то, что ее можно популярно изложить. Но почему теория должна быть именно трудовой? Наиболее явная причина этого заключается в том, что издержки труда доминировали в составе совокупных издержек почти во всех отраслях. Земля во времена Рикардо, естественно, считалась бесплатным "даром природы", тогда как арендованные или купленные капитальные блага не измерялись в однородных физических единицах (таких, как лошадиная сила или вес металла). Это сделало физические человеко-часы подходящей меркой для объяснения изменений относительных цен.
Адам Смит, как мы видели, не принял даже эмпирическую трудовую теорию, но подобно Рикардо он искал подходящую единицу общественного учета и обнаружил ее в числе единиц заработной платы, которые могут быть обменены на продукт. Общим элементом трудовых теорий Смита и Рикардо была так называемая "трудовая теория абсолютной ценности": "представление о том, что оценка, выраженная абсолютным числом, может быть присвоена любому экономическому благу независимо от любого другого экономического блага". Но это относится к экономической теории благосостояния, а не к теории ценности. Следует ли нам использовать в качестве весов при исчислении реального национального продукта: номинальную заработную плату, человеко-часы или относительные цены? Ответ на этот вопрос не дают ни эмпирические данные, ни логическая дедукция, а лишь нормативное суждение. Нормативные суждения открыты для дискуссий, но их нельзя научно доказать или опровергнуть.
Однако, высказывая некоторые нормативные суждения, авторы склонны привлекать аналитические аргументы в поддержку своей позиции. Когда Рикардо в последние месяцы жизни начал писать работу об "Абсолютной и меновой ценности", он использовал столь же эмоциональный язык, как и Маркс: труд есть лучшая мера ценности, труд есть "причина" и "субстанция" ценности, труд есть подлинная цена приобретения всех товаров и тому подобное. Впервые Рикардо сослался на то, "что я понимаю под словом ценность", и объяснил, что это означает не труд и "ожидание" (waiting), а один только труд. Но вне связи с проблемой объяснения относительных цен такие утверждения не стоит воспринимать серьезно. Когда Кейнс в "Общей теории" обосновывал измерение выпуска продукции в единицах заработной платы, он с симпатией говорил о классической доктрине, в соответствии с которой затраты человеческого труда представляют собой единственный элемент социальных издержек, в терминах которого могут быть выражены вклады всех прочих факторов производства. Он категорически отрицал "продуктивность" капитала. Но Кейнс, очевидно, не придерживался аналитической трудовой теории ценности. В меньшей степени это относится и к Рикардо.

16. Рента

Гл. 2 и 3 отличают ренту от прибыли на капитал, описывая ее как доход от такого фактора производства, который нельзя ни уничтожить, ни увеличить. Тем не менее в конце гл. 28 Рикардо замечает, что доход на капитал, вложенный в исследование и подготовку к возделыванию земли, имеет рентную природу, так как доход на такой капитал не является стимулирующим вознаграждением. О теории ренты Рикардо было сказано достаточно, поэтому пояснять его аргументацию здесь нет необходимости. Итог главы состоит, конечно, атом, что рента как составная часть цены благ может быть элиминирована.
В гл. 2 Рикардо обобщает понятие предельных издержек на всю экономику, но далее, в гл. 17, он определенно утверждает, что обрабатывающая промышленность функционирует при постоянной отдаче (отсутствии эффекта масштаба), следователь' но, при равенстве предельных издержек средним. Рента, как утверждается, обязана своим существованием "скаредности" природы - дефициту земли, а не щедрости природы, т. е. физической продуктивности земли, как сказали бы физиократы. Конечно, если бы земля не обладала физической продуктивностью, способностью производить излишек сверх издержек ее эксплуатации для земледельца, никакой ренты не возникло бы. Но если бы земля не была дефицитной относительно спроса, физическая продуктивность не отразилась бы в ценностной продуктивности. В сноске Рикардо вполне логично осуждает предпочтение Адамом Смитом сельского хозяйства как наиболее продуктивного сектора экономики. Тот факт, что равные количества труда и капитала получают в сельском хозяйстве заработную плату, прибыль и ренту, а в промышленном производстве только заработную плату и прибыль, не свидетельствует в пользу того, что земля более продуктивна, отмечает Рикардо: на наихудших участках ценность пшеницы в действительности исчерпывается доходами труда и капитала.
17. Усовершенствования в сельском хозяйстве Результаты усовершенствований в сельском хозяйстве обсуждаются в гл. 2. Мы видели, что усовершенствования не обязательно снижают совокупную ренту даже в краткосрочном аспекте. В ходе анализа второго типа усовершенствования, капиталотрудосберегающей инновации, Рикардо допускает любопытную ошибку, которую столь легко просмотреть, что даже Маршалл пропустил ее в своих комментариях. Рикардо предполагает, что используются четыре порции капитала (и труда), 50, 60, 70, 80, каждая из которых производит один и тот же объем продукции. Любое усовершенствование, позволяющее получить тот же объем продукции с помощью 45, 55, 65, 75 единиц капитала, не изменит зерновой ренты, но снизит денежную, утверждает Рикардо. Мы могли бы подумать, что это одно из тех усовершенствований, которые увеличивают производительность на равные абсолютные количества; кривые производительности сдвигаются вверх при неизменной эластичности, и зерновая рента уменьшается. Но Рикардо говорит, что зерновая рента остается неизменной. Проблема в том, что на равные абсолютные величины он уменьшил издержки на единицу продукции, а не увеличил продукцию на единицу издержек. В этом и состоит все дело. Рента в рикардианской теории определяется объемом выпуска на единицу издержек, и снижение издержек на единицу продукции на равные абсолютные величины, не затрагивающее разницы в издержках, равносильно большему росту выпуска на единицу издержек при вложениях капитала в участки большей плодородности (Intramarglnal application), чем при вложениях в наихудшие участки (marginal application). Это действительно увеличит зерновую ренту и оставит денежную ренту без изменений, а не понизит их, как предсказывал Рикардо. По сути, Рикардо сам дает правильный ответ к своей задаче в гл. 9 "Налоги на сырье".
Чтобы показать, что в примере Рикардо зерновая рента вырастет, мы переходим от издержек на единицу продукции к обратной величине - продукции на единицу издержек. При предельных вложениях капитала (наихудших участках) рента равна нулю, так что на 80 единиц капитала приходится доход в 80 четвертей пшеницы. Если х- постоянный объем пшеницы, произведенной последовательно возрастающими порциями капитала, примененными к различным участкам земли, зерновая рента, просуммированная по четырем участкам, в этих двух случаях равна:
(1)
(2)
Зерновая рента растет, так как 4/5 > 3/4. Предполагается, что начальная цена зерна: 4 фунта за четверть. Поскольку зерно производится с помощью меньшего на 5/80 количества капитала, цена пшеницы снижается на 1/16, с 4 фунтов до 3,75. Суммарная рента, следовательно, остается неизменной:
(3), (4)
Для завершения темы ренты мы обратимся к гл. 24, в которой теория дифференциальной ренты применяется для выявления противоречий в "Богатстве народов". Стоит отметить настойчивое утверждение Рикардо о том, что земля, не приносящая ренты (no-rent), в действительности существует в Англии. В одном месте Рикардо рассматривает последствия автономного сдвига рабочего класса к картофельному рациону; анализ раскрывает весь масштаб макроэкономических обобщений Рикардо - эти страницы стоит перечитать после гл. 5 и 6. Показывается, что рост цены зерна ведет к неизбежному конфликту интересов. Наконец, в гл. 32 подвергается критике уверенность Мальтуса в том, что рента представляет собой реальное приращение богатства, а не перемещение (transfer) покупательной способности от потребителей зерна к лендлордам. На самом деле Рикардо выступает против политических, а не теоретических выводов из теории ренты Мальтуса. В середине главы он рассматривает возможность перманентного роста жизненного стандарта рабочих; заключение Рикардо здесь несколько туманно, как и в гл. 5 по поводу заработной платы, где та же тема обсуждается более продолжительно. Кратко затронуто различие между валовым и чистым доходом, предпринятое в гл. 26. В заключительной части гл. 32 отрицается измеримость полезности.

18. Заработная плата

Гл. 5 о заработной плате и гл. 6 о прибыли в совокупности содержат ядро системы Рикардо. В начале гл. 5 Рикардо определяет "естественную заработную плату" как ту, которая будет поддерживать стационарное состояние населения в отличие от краткосрочной "рыночной заработной платы", которая допускает рост населения, если превышает "естественную заработную плату". Пока номинальная заработная плата растет во времени по причине роста цены пшеницы, механизм "заработная плата - население" обеспечивает постоянство реальной заработной платы. Но прожиточный минимум согласно Рикардо определяется "привычкой и обычаем", что лишает значения тезис о постоянстве реальной заработной платы. Так как цена промышленных товаров имеет тенденцию к снижению, как замечает Рикардо, растущая цена пшеницы не обязательно препятствует постепенному росту реальной заработной платы. Несколько комментариев в середине главы о "молодых" государствах с изобилием плодородной земли, таких, как Ирландия и Польша, дают понять, что Рикардо считал перенаселение в недостаточно развитых странах результатом, а не причиной отсталости и бедности. Он указывает, что уменьшение населения в этих случаях просто вызовет рост заработной платы и снижение предложения рабочей силы (effort).
Далее обсуждается отношение между нормой накопления капитала и движением рыночной заработной платы. Рабочие тратят половину своего дохода на пшеницу. Когда цена пшеницы растет, номинальная заработная плата поднимается вполовину медленнее: состав потребительской корзины рабочих (labour's market basket) никогда не меняется в результате изменений цены пшеницы относительно других товаров. Это означает, что заработная плата, выраженная в пшенице, - номинальная заработная плата, деленная на относительную цену пшеницы, -снижается. Это позволяет Рикардо противопоставить рабочих, чья номинальная заработная плата растет, но заработная плата в зерновом выражении падает, и лендлордов, для которых и денежная, и зерновая ренты растут. Заключительная часть главы, относящаяся к законам о бедных, была написана Джеймсом Миллем. В ней в духе Мальтуса предполагается полная отмена общественных пособий.
Интересно, почему Рикардо в своей гл. 5, а также в гл. 22 столь осторожно избегает предположения о том, что номинальная заработная плата растет пропорционально цене пшеницы. Дело не просто в том, что он понял, что рабочие на самом деле потребляют и иные блага, кроме пшеницы. Допущение, будто номинальная заработная плата растет тем же темпом, что и цены на пшеницу, и поэтому, как это и было в действительности, рабочие получают постоянное количество пшеницы, порождает парадокс; благосостояние рабочего улучшается с ростом стоимости жизни. Мальтус описал этот парадокс в своем памфлете о ренте в 1815 г.: предположим, рабочие потребляют наряду с хлебом и ткань, но номинальная заработная плата растет пропорционально цене хлеба; тогда любое изменение цены на хлеб относительно ткани увеличивает номинальный доход рабочего в той же пропорции, какую составляет хлебная часть его рациона, и, следовательно, увеличивает его реальный доход или возможности приобретения как хлеба, так и ткани; предположительно, он осуществит замещение дорогого хлеба дешевой тканью, но даже если его спрос на хлеб абсолютно неэластичен, относительная цена ткани упала, и потому его реальный доход вырос. Напротив, в действительности, падение цены хлеба негативно сказывается на рабочих. Чтобы избежать подобных несуразностей, Рикардо предполагает, что номинальная заработная плата растет медленнее, чем цена пшеницы. Однако это не помешало Рикардо твердить об "ухудшении" жизненных стандартов, в случае когда заработная плата, оставаясь постоянной относительно полной корзины потребительских благ, снижается, будучи измеренной в одной лишь пшенице.

19. Прибыль

Гл. 6 о прибыли есть, без сомнения, наиболее сложная глава во всей книге. В ней излагается фундаментальная теорема, что "прибыль зависит от высокой или низкой заработной платы" с помощью единственного примера, выводы из которого не столь очевидны, как представляется Рикардо. Перед обсуждением примера повторим логику фундаментальной теоремы. Задача в том, чтобы показать, что, несмотря на тот факт, что капитал и труд растут одинаковым темпом, норма прибыли на капитал имеет тенденцию к снижению единственно по той причине, что товары, приобретаемые на заработную плату, производить дороже (очевидно, что если капитал растет быстрее труда, существуют дополнительные причины падения нормы прибыли). По мере расширения обработки земли данные количества вновь применяемых труда и капитала дают убывающие приращения продукции. Цена пшеницы должна теперь вырасти, так что количество ценности, произведенное последовательными "взносами" труда и капитала, остается неизменным, т. е. цена пшеницы растет по мере убывания предельного физического продукта труда и капитала с тем, чтобы удержать прибыль в сельском хозяйстве на уровне прибыли в промышленности. Благодаря тому, что ценность пшеницы измеряется с помощью неизменного стандарта, продукт данного количества труда и капитала независимо от его производительности всегда обладает одной и той же ценностью. Следовательно, чем больше ценность труда, тем меньше ценность капитала, а рост цены пшеницы увеличил ценность труда через увеличение номинальной заработной платы. Таким образом, доля заработной платы в продукте предельной инвестиции выросла, и в связи с этим норма прибыли снизилась во всех секторах экономики. Это не эквивалентно уменьшению относительной доли капитала, так как Рикардо не имел определенной теории относительно доли продукта, идущей на ренту.
В численном примере Рикардо (показанном в табл. 2) столбцы 1-7 включают пример Рикардо из гл. 5 о заработной плате и последней сноски к гл. 2 о ренте. Столбцы 9 и 11 появляются в главе о прибыли. Столбцы 8, 10 и 12 были добавлены и не даются у Рикардо. Немного о столбце 3, единственном, требующем разъяснения: начальная цена пшеницы - четыре фунта за четверть. Когда применяются две "порции" переменных ресурсов, цена пшеницы должна вырасти в 18/17 раз, так как количество труда и капитала на четверть пшеницы выросло в этой пропорции: 18/17 ∙ 4 фунта = 4,23 фунта.
Таким образом, столбец 3 получается умножением отношения первоначального предельного продукта к последующим предельным продуктам на первоначальную цену пшеницы.
Мы замечаем, что, будучи выраженными в пшенице, доля заработной платы и доля прибыли снижаются, а доля ренты растет. Теперь Рикардо выражает свои результаты в денежной форме и вычисляет номинальную норму прибыли на условный капитал в размере 3000 фунтов (см. табл. 3). Норма прибыли падает, даже если номинальная заработная плата на одного работника растет. Это предполагает, что количество инвестированного капитала остается тем же. Но, как замечает Рикардо, рост цены на пшеницу потребует увеличения капитала, что еще более снижает норму прибыли. Заметьте, что сумма величин в столбцах 14 и 15 в каждой строке всегда равна 720 фунтов. Продукт за вычетом ренты измерен с помощью неизменной меры, которая обладает свойством сохранять постоянной общую ценность продукта, или, как говорит Рикардо, "реальную ценность" продукта.

Таблица 3
1 13 14 15 16
Вложенные
ресурсы
Денежная
рента
(11)(3)
(фунты,
шиллинги,
пенсы)
Номинальная
прибыль
(9)(3)
(фунты,
шиллинги,
пенсы)
Номинальная
заработная
плата(10)(6)
(фунты,
шиллинги,
пенсы)
Норма
прибыли
на капитал
К=3000 фунтов
(%)
1 - 480. 0.0 240.0.0 16
2 42. 7.6 473. 0.0 247.0.0 15.7
3 90. 0.0 465. 0.0 255.0.0 15.5
4 144. 0.0 456. 0.0 264.0.0 15.2
5 205.13.4 445.15.0 274.5.0 14.8


Однако доказательство фундаментальной теоремы, как давно уже указал Кэннаи, обладало роковым изъяном. Доля факторов вычисляется не как процентное отношение от того, что представлял бы собой совокупный продукт по мере применения большего количества ресурсов, а как процент от 180Х, предельного продукта первой "порции", который равен совокупному продукту в том случае, когда используется одна "порция". Ценность совокупного продукта за вычетом ренты (720 фунтов) всегда равна ценности продукта первой "порции", и норма прибыли падает только потому, что приращения ценности от последующих "порций" не прибавляются к совокупной прибыли а денежном выражении. Рикардо намерен объяснить принцип вознаграждения факторов и распределения доходов в экономике, совокупный доход в которой растет, и доказывает его, объясняя распределение продукта в фиксированном предельном состоянии (fixed margin), когда увеличивается количество вводимых ресурсов. Столбец 8 табл. 2, показывающий снижение доли заработной платы, также подлежит критике, но по другому поводу. Мы знаем, что, если реальная заработная плата постоянна, доля заработной платы в совокупном доходе должна расти, так как совокупный продукт растет в меньшей степени, чем "порции" применяемого труда. Но реальная заработная плата постоянна относительно рыночной корзины "пшеница плюс ткань", тогда как в столбцах 7 и 8 мы видим реальную заработную плату, выраженную в одной лишь пшенице. Доля реальной заработной платы, даже выраженной в пшенице, в выпущенной продукции растет, когда выпуск определяется как реально растущий продукт последовательного ввода ресурсов, а не как выпуск продукции от первой "порции" капитала и труда, (см. табл. 4-4). Тем не менее Рикардо прав вопреки самому себе. Его таблица предельных продуктов (см. столбец 2 табл. 4-2) предполагает, что если Xv f(N), то f\N) = 190 - 10/V, (О < N < 19).

Таблица 4
N X W при w = 6x W/X
1 180 60 0,333
2 350 120 0,343
3 510 180 0,353
4 660 240 0,364
5 800 300 0,374


Интегрируя это выражение, получаем
при f''(N) = -10 < 0 и f'''(N) = 0. Это квадратичная производственная функция с линейными кривыми среднего и предельного продуктов (см. рис. 3, случай 1). Средний продукт есть X/N = 190 - 5N. Согласно принятому выше определению эластичность этой кривой
Так как D(h)/dW < 0, доля ренты растет по мере увеличения N. Так как доля заработной платы тоже растет, доля прибыли p/X действительно падает с каждым увеличением N. Количество капитала растет тем же темпом, что и количество труда, и средний продукт капитала X/K снижается в том же отношении, что и средний продукт труда. Если p/X уменьшается, норма прибыли также падает, потому что r = (p/X) (X/К), что и требовалось доказать.

20. Внешняя торговля

В гл. 7 о внешней торговле делается попытка доказать два утверждения: (1) ценность национального продукта одна и та же для изолированной экономики и для открытой:
внешняя торговля как таковая не влияет на ставки заработной платы или на норму прибыли; (2) внешняя торговля реально увеличивает богатство страны, и реальный доход всегда будет выше при свободной торговле, чем в ее отсутствие. Первое утверждение направлено против взглядов Смита, будто высокая норма прибыли во внешней торговле подтягивает вверх норму прибыли внутри страны. Рикардо утверждает, что Смит игнорирует переключение спроса на зарубежные товары. Далее Рикардо проводит различие между тремя последовательно анализируемыми видами благ: (1) произведенные внутри страны для внутреннего потребления блага, такие, как ткань, обувь, зерно и головные уборы; (2) произведенные внутри страны блага, идущие на экспорт;
и (3) импортируемые предметы роскоши, такие, как вино - спрос на вино предполагается эластичным. Суть аргументации в том, что норма прибыли не будет увеличиваться, если импорт не состоит из товаров, приобретаемых на заработную плату, - простой вывод из фундаментальной теоремы. Но в одном месте Рикардо допускает, что импорт более дешевых предметов роскоши позволяет капиталистам как потребителям сберегать больше; это стимулирует накопление капитала, и таким образом внешняя торговля, даже не включающая импорт пшеницы, может воздействовать на норму прибыли.

21. Закон сравнительных преимуществ

Это приводит нас к закону сравнительных издержек, демонстрирующему преимущества того, что Торренс удачно назвал "географическим (territorial) разделением труда". Рикардо был буквально первым экономистом, кто отстаивал специальную теорию международной торговли, обособленную от теории внутренней торговли. Основу этой специальной теории составляет относительная неспособность капитала к перемещению между странами. Трудовая теория ценности не может иметь отношения к товарам, торговля которыми ведется через национальные границы, так как норма прибыли не выравнивается между странами. Но что в этом случае регулирует движение товаров между странами и на какой основе будут определяться условия бартерной торговли? Ответ на оба эти вопроса - преимущества в сравнительных издержках.
Можно представить себе три типа соотношений издержек для производства одной и той же пары товаров в разных странах: равные, абсолютные и сравнительные преимущества. Предположим, что сукно и вино производятся исключительно трудом в двух странах, Англии и Португалии, так что относительные цены являются просто обратными величинами затрат труда на единицу продукта. (Рикардо не беспокоило, что его пример был нарочито искусственным, так как Англия в его времена не производила вина вообще - она занималась этим ранее и занимается этим сейчас.) Различие между тремя соотношениями издержек представлено в табл. 5.

Таблица 5
Страна Равное соотношение издержек
на производство двух товаров
между двумя странами
(I)
Соотношение издержек,
при котором одна из стран
имеет абсолютное превосходство
в пр-ве одного из товаров
(II)
Соотношение издержек,
при котором одна из стран
имеет относительное превосходство
в пр-ве одного из товаров
(III)
Пр-во
сукна
Пр-во
вина
Пв/Пт Пр-во
сукна
Пр-во
вина
Пв/Пт Пр-во
сукна
Пр-во
вина
Пв/Пт
Англия 100 88 0,88 100 60 0,6 100 120 1,2
Португалия 90 80 0,88 90 80 0,88 90 80 0,88


Даже Адам Смит знал, что внешняя торговля не может возникнуть, когда соотношения издержек в обеих странах равны: в случае I, несмотря на тот факт, что Португалия может производить оба товара дешевле, стимула для торговли нет. Он считал, что торговля имеет место, только когда каждая страна обладает абсолютным преимуществом в издержках производства одного товара, т. е. в случае II, когда Англия обладает абсолютным преимуществом по вину, а Португалия обладает абсолютным преимуществом по сукну. В XVIII в. ряд авторов стали выдвигать принцип, что каждой стране выгодно импортировать те товары, которые можно обменять на экспортируемые с меньшими издержками, чем произвести внутри страны. Но почти никто, даже Адам Смит, не понял, что из этого следует, что при свободной торговле все блага не обязательно производятся в странах, где реальные издержки их производства наиболее низки: стране может быть выгодно импортировать продукт, даже если он может быть произведен внутри страны с меньшими издержками, чем за рубежом. Доктрина сравнительных преимуществ есть просто строгая формулировка неформального правила XVIII в.
В примере Рикардо (случай III) Португалия обладает сравнительным преимуществом по вину, так как разница в издержках по вину относительно выше, чем по сукну: 120/80 > 100/90. То, что нужно сравнивать, это не издержки, а их соотношения, и не имеет значения, сравниваем ли мы соотношения издержек производства одного и того же блага в различных странах или издержки производства различных благ в одной и той же стране. В малоизвестной брошюре, опубликованной в 1818 г., дается простая алгебраическая формулировка необходимых условий. Пусть W и С обозначают число рабочих часов, требуемых для производства одной единицы вина и сукна, индексы;" и е обозначают соответствующие страны. Тогда:
Равные преимущества: (1)
Абсолютные преимущества: (2)
Сравнительные преимущества:
Вернемся к примеру Рикардо. Очевидно, что Португалии выгодно отправлять вино в Англию, где его единица соответствует 1,2 единицы сукна, и заниматься этим, пока 1 единица вина может продаваться в Англии более чем за 0,88 единицы сукна; аналогично в интересах Англии специализироваться на сукне, если за 1 единицу вина должны быть отданы меньше чем 1,2 единицы сукна. Следовательно, доктрина сравнительных издержек проводит верхнюю и нижнюю границы, в пределах которых обмен между странами может быть взаимно выгодным. Если бы 1 единица британского сукна обменивалась на 1,2 единицы португальского вина, вся выгода от торговли досталась бы Португалии. Если бы вместо этого соотношение было 1: 8/9 = 1:0,88, вся
выгода досталась бы Англии. Рикардо предполагает соотношение 1:1: Англия производит сукно за 100 человеко-часов и получает 1 единицу вина, производство которого внутри страны стоило бы ей 120 человеко-часов, а Португалия получает сукно за 80 человеко-часов, производство которого внутри страны стоило бы ей 90 человеко-часов. Ясно, что случай сравнительных преимуществ значительно утонченнее, чем случай абсолютных преимуществ. В последнем самоочевидно, что международное разделение труда приводит к увеличению совокупного продукта. "Выгоды торговли" в примере со сравнительными преимуществами проявляются в общей экономии на издержках на единицу продукции: до вступления в торговлю Англии и Португалии (каждой) требуется 390 рабочих часов для производства одной единицы ткани и одной единицы вина; после обмена эти 4 единицы требуют только 360 рабочих часов. Цель анализа у Рикардо - показать, что условия, делающие возможной международную торговлю, совершенно отличны от условий, при которых возникает внутренняя торговля. Если бы Англия и Португалия были двумя регионами одной страны, весь капитал и труд переместились бы в Португалию и оба товара производились бы там. В границах одного государства торговля между двумя регионами требует абсолютных преимуществ, в то время как сравнительное преимущество - достаточное условие для существования международной торговли.
Доктрина Рикардо неполна: она показывает, что государства могут выгадывать на торговле, но не способна определить, как выгода от торговли делится между торгующими странами. Реальные условия бартерной торговли, как вскоре покажет Джон Стюарт Милль, зависят не только от параметров издержек, но и от характера (pattern) спроса. Так как теория Рикардо требует, чтобы все товары производились при постоянных издержках (существует только один производственный фактор), не сразу можно догадаться, почему спрос имеет какое-либо отношение к ценам международной торговли, когда при тех же условиях постоянства издержек внутренние цены целиком и полностью определяются предложением. Причина лежит в том факте, что товары, производимые при постоянных издержках внутри стран, не будут производиться при постоянных издержках, когда эти товары обмениваются между странами.
Это легко показать, если провести аргументацию Рикардо в строго современных терминах (рис. 7; пока не обращайте внимание на пунктирные линии). Португалия может конвертировать 1 единицу вина в 0,88 единицы сукна. Параметры бартерной сделки будут лежать где-то между соотношениями 1 сукно : 1,2 вина и 1 сукно : 0,88 вина. Теперь мы можем построить кривую производственной трансформации для мира, состоящего из двух стран (рис. 8), путем простого сложения значений на осях диаграмм рис. 7. Ломаная линия АВС есть мировая кривая трансформации, показывающая максимально возможный уровень производства вина для каждого уровня производства сукна (обратное утверждение тоже справедливо). Характер мирового спроса на вино и сукно будет показан с помощью кривой безразличия (не изображенной на рисунке), которая должна касаться либо отрезка АВ, либо точки В, либо отрезка ВС, как предполагал Рикардо, где каждая страна максимизирует свое сравнительное преимущество посредством полной специализации на одном товаре. Однако точный наклон линии бартерной цены может варьировать между -(5/6) и -(9/8) в зависимости от расположения конкретной точки касания. Несмотря на тот факт, что внутри каждой страны имеют место постоянные издержки, мировая граница производственных возможностей между тканью и вином вогнута снизу, и издержки конвертации одного товара в другой для мира в целом увеличиваются в обоих направлениях, хотя и не непрерывно. Цены международной торговли управляются предложением и спросом даже в долгосрочном аспекте, несмотря на тот факт, что относительные цены внутри стран определяются по предположению только издержками труда. Между прочим, это на самом деле решающее возражение против трудовой теории ценности: она совершенно не в состоянии объяснить формирование цен международной торговли.
Рис. 7
Рис. 8
Тот же аппарат может быть использован для демонстрации преимуществ международного разделения труда, т. е. выгоды свободной торговли. Предположим, например, что бартерные условия торговли зафиксированы в точке В в соотношении 1:1. Англия теперь может конвертировать 1,2 единицы сукна в 1,2 вместо 1 единицы вина: ее граница производственных возможностей сдвигается вправо (см. пунктирную линию на рис. 7). Импортируя вино и экспортируя сукно, она может достигнуть точки, подобной Q, и, таким образом, потреблять больше обоих товаров. Но то же самое справедливо и для Португалии, где импорт (ME) и экспорт (XE) Англии равны соответственно экспорту (XP) я импорту (MP) Португалии. Таким образом, международная торговля представляет собой способ расширения производственных возможностей двух стран. Возвращаясь к мировой кривой производственной трансформации (рис. 9), обе страны могут остановиться на пунктирной линии на точках, подобных Q, за пределами прежней кривой производственной трансформации, когда импорт Англии (ME) = экспорту Португалии (XP) и экспорт Англии (XE) = импорту Португалии (MP). Однако, если имеется значительный мировой спрос на сукно, кривая безразличия (не изображенная на рисунке) будет более крутой, чем кривая, имеющая точку касания в точке В, и линия бартерной цени повернется по часовой стрелке в пользу Англии, экспортера сукна, вынуждая Португалию экспортировать больше вина для получения единицы сукна. Наоборот, рост мирового спроса на вино относительно сукна вызовет смещение бартерных условий торговли от соотношения 1:1 в направлении соотношения 1: 5/6 в пользу Португалии. Тем не менее, пока условия торговли пребывают между верхним и нижним пределами, обе страны выигрывают от свободной торговли.
Рис. 9
Ясно, что доктрина сравнительных преимуществ будет иметь силу, даже если граница производственных возможностей была бы гладко вогнутой относительно начала координат, в каковом случае специализация редко будет осуществляться в полной мере. Гладкая вогнутая кривая с непрерывно растущими во всех направлениях предельными издержками конвертации одного товара в другой подразумевает, что товары внутри стран производятся при растущих издержках. Иными словами, отказ от трудовой теории ценности и вместе с ней от предположения о постоянных издержках может быть выражен в сжатой форме так: каждая страна будет производить те товары, чьи альтернативные издержки минимальны, где альтернативные издержки есть число единиц одного товара, от которых нужно отказаться, чтобы произвести единицу другого товара. Этот способ формулировки доктрины охватывает любую возможную конфигурацию издержек.

22. Естественное распределение денежного металла

Рикардо сделал намного больше, нежели сформулировал закон сравнительных преимуществ. Он также осознал вытекающие из него выводы относительно уровня заработной платы и цен в разных странах, хотя только Нассау Сениор десятью годами спустя развил указания Рикардо в полностью оформленную теорию цен международной торговли. Рикардо понял, что если Португалия обладала абсолютным преимуществом по вину и сукну, но большим - по вину, внешняя торговля с Англией возможна лишь, если номинальные ставки заработной платы в Португалии выше, чем в Англии. Если почасовая ставка заработной платы в золоте одна и та же, Португалия не будет импортировать сукно, так как каждый португальский потребитель тогда сможет дешевле приобрести сукно у отечественных производителей. Англии для уплаты за импорт вина придется отправлять золото в Португалию до тех пор, пока почасовая заработная плата в золоте в Португалии не вырастет в достаточной степени для того, чтобы сделать для португальских потребителей выгодным импорт английского сукна. В общем случае страна с более низкими издержками имеет более высокую почасовую заработную плату в золотом выражении и, следовательно, более высокие денежные цены на подобные товары. Таким образом, "естественное распределение денежного металла" Юма не только балансирует экспорт и импорт каждой страны, но также устанавливает в этих странах такие относительные уровни цен, которые побуждают каждую производить те товары, по которым она обладает сравнительным преимуществом. По памятному выражению Сеииора, относительные уровни цен между странами определяются различиями "издержек приобретения золота": чем больше эффективность труда в экспортных отраслях страны, не обладающей золотыми рудниками, и чем меньше издержки перевозки золота, тем ниже будут издержки приобретения благородных металлов и тем выше будет относительный уровень средней заработной платы и цен относительно стран, экспортирующих золото в слитках. Этот вывод имеет важные практические следствия: высокий уровень заработной платы в стране может быть результатом более высокой эффективности, причем в данном случае это не мешает этой стране конкурировать с зарубежными производителями, формулируя тот же вывод несколько иначе, общее отставание отдельной страны в производительности относительно остальных стран мира не обязательно препятствует ее участию в международной торговле; всегда существует обменное соотношение, которое позволит ей экспортировать те товары, по которым ее сравнительное отставание минимально, импортируя те, по которым оно максимально.
В целях лучшего усвоения рассмотрим следующий пример, который мог бы привести сам Рикардо. Предположим, что за один человеко-час в обеих странах можно произвести следующие количества сукна и вина.
В Англии 16 единиц сукна и 8 единиц вина.
В Португалии 20 единиц сукна и 15 единиц вина.
Сравнительные соотношения издержек таковы.
Сукно. Португалия к Англии как 10:8.
Вино. Португалия к Англии как 10:5,33.
Из различий в соотношении издержек сразу же следует, что средняя почасовая номинальная заработная плата в Англии должна находиться между 53,3 и 80% номинальной заработной платы в Португалии.
Предположим, что ставка заработной платы в Португалии составляет 5 долл. за человеко-час. Мы знаем, что соотношение цен между сукном и вином в Португалии 4:3. Тогда в Португалии, если
денежная цена единицы сукна равна, скажем, 3 долл.,
денежная цена единицы вина равна 4 долл.
Если бы заработная плата в Англии равнялась заработной плате в Португалии, тоща в Англии при существующем обменном курсе
денежная цена единицы сукна равна 3,75 долл.;
денежная цена единицы вина равна-7,50 долл.
Цены устанавливаются на основе соотношения издержек производства сукна и вина в Англии (2:1) и заданных соотношений издержек для двух товаров в двух странах (для сукна 10:8, или ,75: , и для вина 10:5,33, или ,50: ). Но при этих ценах импорт обоих товаров из Португалии принесет доход Англии. Ее платежный баланс станет неблагоприятным, и произойдет отток золота из страны, тем самым дефлируя цены и заработную плату в Великобритании. Если заработная плата упадет на 20% до за человеко-час, тогда в Англии
денежная цена единицы сукна составит 3 долл.,
денежная цена единицы вина составит б долл.,
и теперь она сможет пожинать плоды ее сравнительного преимущества по сукну. Аналогично, если Англия платит еще более низкие ставки заработной платы - 2,66 долл. за человеко-час, или 533% часовой ставки заработной платы в Португалии, тоща в Англии
цена за единицу сукна составит 2 долл.,
цена за единицу вина составит 4 долл.
И обе страны сочтут выгодным специализироваться полностью на одном продукте.
Можно отметить, что когда уровень заработной платы в Англии достигает своего верхнего предела (80% от заработной платы в Португалии), условия бартерной торговли складываются исключительно в ее пользу (4 единицы сукна: 3 единицы вина). Когда он достигает своего нижнего уровня (533% заработной платы в Португалии), условия бартерной торговли складываются исключительно в пользу Португалии (2 единицы сукна: 1 единица вина). Следовательно, представляется, что относительная эффективность труда в двух странах воздействует на отношения их уровней заработной платы и цен двояко: (1) страна с более эффективным в целом трудом будет иметь более высокий уровень заработной платы и цен, чем другая; и (2) это различие имеет место в определенных пределах, заданных соотношениями сравнительных издержек. В этом суть классической теории цен международной торговли.

23. Теория паритета покупательной способности

Чтобы завершить обсуждение гл. 7, стоит отметить, что Рикардо отвергает теорию обменных курсов валют, которая с тех пор получила название "теории паритета покупательной способности". Согласно стандартной классической доктрине "ценность денег везде одинакова": при свободной торговле и металлическом стандарте обменный курс между двумя валютами зависит от их относительной покупательной способности по отношению к идентичным экспортируемым благам. Но, конечно, цены неэкспортируемых товаров в разных странах отличаются. Следовательно, доктрина, согласно которой равновесный обменный курс равняется соотношению уровней цен различных стран, - так называемая "теория паритета покупательной способности" - игнорирует все, что создает расхождения средних цен всех благ в разных странах. Последние страницы гл. 7 относятся к сложностям доказательства обесценения неконвертируемой валюты, которое Англия испытывала между 1797 и 1819 гг. Этот вопрос лучше рассмотреть ниже, где мы будем иметь дело с денежной теорией Рикардо. Гл. 25 о колониальной торговле следует читать после гл. 7: она в значительной мере посвящена демонстрации того, что любой налог или льгота, касающиеся экспорта или импорта, изменяют международное распределение денежного металла и, следовательно, соотношения сравнительных издержек между странами, выраженных в деньгах.

24. Закон Сэя

В гл. 21 о воздействии накопления капитала на прибыль и процент рикардианская теория прибыли противопоставляется смитианской. Как правильно отмечает Рикардо, смитианская теория убывающей прибыли предполагает существование определенного предела инвестиционных возможностей, доступных на любой момент времени. Но, как настаивает Рикардо, в отсутствие растущих издержек в отраслях, производящих блага, приобретаемые на заработную плату, возможно использование любого количества капитала с полной его загрузкой: со стороны спроса не существует естественных пределов для производства. Это приводит к формулировке закона рынков Сэя и отрицанию того, что тезаврация - избыточный спрос на деньги - может быть перманентной проблемой для растущей экономики. В сноске о Сэе Рикардо отрицает даже необходимость приспособления цен и процента для обеспечения инвестирования всего объема сбережений. Но здесь он хватил через край, так как механизм изменений процента, воздействующий на спрос на заемные средства, объясняется ниже в той же главе. В общем, состояния перепроизводства невозможны потому, что спрос ненасыщаем: хотя спрос на хлеб неэластичен, спрос на большинство потребительских товаров является в значительной степени эластичным и будет расширяться по мере роста производительности труда. Рикардо допускает, что внезапное увеличение склонности к сбережению может вызвать временное "общее перепроизводство": затем по мере того, как капитал будет расти быстрее населения, рыночная заработная плата поднимется выше естественной и покупательная способность снова возрастет. Следовательно, у Рикардо экономика представлена гладко сползающей в стационарное состояние без каких-либо помех, вызванных недостатком эффективного спроса.
Исходя из того контекста, в котором закон Сэя впервые появляется в "Принципах", очевидно, что Рикардо считал, что ответ Смиту и Мальтусу содержится в его фундаментальной теореме о распределении, которая была представлена в предыдущих главах книги безо всякого упоминания о законе рынков. Закон Сэя здесь появляется не в качестве основной предпосылки системы Рикардо, а просто для подтверждения теории, что "растущая сложность добывания пищи" является единственной перманентно действующей причиной снижения нормы прибыли.
В последней части гл. 21 Рикардо указывает, что господствующая норма прибыли на практике не может быть оценена, как считал Адам Смит, на основе рыночной ставки процента не только по причине сложности исчисления трендового значения ставки процента, но также из-за искажающего эффекта законов о ростовщичестве, которые в то время запрещали ставку процента выше 5%. В классическом отрывке Рикардо формулирует зачаток теории Викселля о расхождении между естественной и рыночной ставками процента [см. гл. 15, раздел З], эту аргументацию Рикардо повторил в гл. 28 "О валюте и банках". Во времена торгового кризиса, когда цены падают, рыночная ставка процента будет временно расти благодаря непроизвольному накоплению запасов. Аналогично увеличение количества денег временно понизит процентные ставки, но как только вновь поступившие деньги подействуют на цены, ставка процента вновь поднимется до своего "естественного уровня" (natural rate), нормы прибыли на капитал. Это классическая доктрина о "реальной" природе процентной ставки, о которой мы подробнее поговорим ниже; ее центральная идея заключается в том, что денежные факторы влияют на ставку процента, только когда денежный рынок находится в неравновесном состоянии.

25.Пессимизм?
Возвращаясь к гл. 19 о внезапных изменениях в торговле, мы встречаемся со взглядами Рикардо по поводу долгосрочных перспектив экономического роста Британии. Рикардо, писавший свою книгу в трудные годы послевоенной конверсии, стремится развенчать веру в то, что текущий "торговый шок " (revulsion) знаменует собой начало вековой стагнации. Он утверждает, что если хлебные законы будут отменены, перспективы роста в Британии в действительности весьма благоприятны. Рикардо не настаивает на немедленной полной отмене хлебных законов, как Кобден и Брайт двадцать лет спустя. Рикардо призывает к постепенному снижению импортных пошлин на зерно в течение десятилетнего периода вкупе с небольшой премией за экспорт в годы обильных урожаев. Постепенная отмена имеет дополнительное преимущество, поскольку смягчает удар, вызванный "проеданием капитала" (disinvestment) в сельском хозяйстве. Тем не менее рента снизится, и вследствие отмены законов лендлорда понесут потери. Но потери лендлордов от свободной торговли, замечает Рикардо, будут с лихвой компенсированы приростом благосостояния других классов: этот довод сразу же напоминает о "принципе компенсации" Хикса- Калдора в современной экономической теории благосостояния.

26. Денежная теория

Гл. 27 "О денежном обращении и банках" кажется стоящей в книге особняком и, к сожалению, дает совершенно неадекватное впечатление о теории денег Рикардо. Рикардо - "металлист" и, естественно, развивает трудовую теорию ценности денежного металла. Но это никоим образом не противоречит количественной теории денег. При беспрепятственной чеканке и возможности переплавки монет количество денег в долгосрочном аспекте определяется издержками производства золота. Если ценность денег в обращении превышает издержки их производства, это стимулирует добычу золота, и для чеканки монет направляется больше металла, а когда имеет место обратное, добыча сокращается и деньги переплавляются (melt down) на немонетарные нужды. Таким образом, ценность денег контролируется издержками их производства, и уровень цен отражает меновую ценность самого денежного товара. Однако благодаря существованию большого запаса золота и серебра производительность текущего производства на золотых и серебряных рудниках имела пренебрежимо малое воздействие на ценность денег. В этом смысле металлическая теория ценности денег имеет крайне малое значение для решения проблем теории денег. В течение периода 1797-1819 гг. Британия находилась за пределами системы золотого стандарта и использовала неконвертируемые банкноты. Так как издержки производства бумажных денег слишком малы, чтобы осуществить какой-либо эффективный контроль за их количеством, ценность денежной единицы в таких условиях практически полностью определяется их количеством, которое, в свою очередь, определяется банковской политикой. Таким образом, классическая теория ценности денег в краткосрочном аспекте есть количественная теория как для денежного металла, так и дня банкнот, тогда как теория издержек производства предназначалась только для долгосрочного периода и только для "звонкой монеты".

27. Дискуссия о металлизме

Очень сложно воспринимать критику, которой Рикардо в этой главе подвергает Английский банк, без некоторого знания тех проблем, которые в период наполеоновских войн вызвали к жизни так называемую "дискуссию о металлизме". Для наших целей достаточно краткого изложения полемики. В 1797 г. в связи с войной с Францией, Английский банк был уполномочен прекратить платежи в золоте в обмен на свои банкноты. Неконвертируемость банкнот совпала с состоянием войны, вызывавшей громадные денежные перечисления (remittances) Британии своим союзникам и крупные государственные займы. К тому же необычайная череда плохих урожаев привела к ненормально высокому импорту пшеницы с последующим расстройством платежного баланса. Цены росли постепенно, и золото стоило на рынке дороже, чем официальная стоимость золотых монет того же веса.
Премия на золото или дисконт на банкноты не может появиться при конвертируемых бумажных деньгах. В условиях золотого стандарта обменный курс между двумя валютами определяется соотношением их золотого содержания плюс или минус издержки обработки и транспортировки золота. Когда страна обещает продавать золото в неограниченных количествах по фиксированной цене, предложение валют других стран золотого стандарта становится абсолютно эластичным в точке экспорта золота, или верхней золотой точке. На рис. 10 предложение доллара на валютных рынках становится абсолютно эластичным при 2 долл. = 1 фунт. При 4 долл. = 1 фунт спрос на доллары также становится абсолютно эластичен, так как Английский банк готов купить любое количество золота, предложенное в соответствии с золотым паритетом доллара. В узком промежутке между двумя золотыми точками обменный курс гибок: превышение экспорта над импортом поднимает обменный курс в пользу Англии - снижает цену долларов в фунтах стерлингов - тем самым стимулирует импорт; аналогично избыток импорта над экспортом автоматически приводит к падению обменного курса для английской валюты - поднимает цену долларов в фунтах.
Рис. 10
Таким образом, пока банкноты свободно обмениваются на золото, обменный курс валюты не может упасть ниже точки экспорта золота, т. е. ниже ее золотого содержания (mint parity) более, чем на стоимость транспортировки золота. Если избыточный выпуск банкнот снижает их ценность ниже ценности золота в слитках, вызывая падение обменного курса ниже точки экспорта золота, то будет намного выгоднее вывозить золото, чем приобретать иностранные обязательства (bills) для оплаты импорта. Банкноты тогда будут представлены в банки к оплате в золоте, и банки будут вынуждены защищать свои резервы посредством сокращения эмиссии банкнот. Это приведет к повышению ценности денег, полагая конец оттоку золота и восстанавливая паритетный обменный курс. Следовательно, конвертируемость бумажных денег обеспечивает автоматический контроль за избыточной эмиссией денежной единицы или бумажноденежной инфляцией. Однако, когда бумажные деньги становятся неконвертируемыми, цена золота в бумажных деньгах все еще регулируется обменным курсом со странами, стоящими на позициях металлического стандарта, но теперь уже нет никакого автоматического контроля за падением обменного курса ниже "металлического" паритета, т. е. за отсутствием перманентной премии на золото относительно банкнот. Однако это не означает, что "премия на металл" - сжатая формула внутренней инфляции в условиях неконвертируемости. Заглавие одного из знаменитых трактатов Рикардо "Высокая цена золота в слитках (bullion): доказательство обесценения банкнот" вводит в заблуждение. Даже в отсутствие инфляции значительное зарубежное кредитование и импорт зерна могут повлечь за собой неблагоприятный платежный баланс, падение обменной ценности фунта за рубежом ниже текущей золотой точки экспорта и рост рыночной цены золота сверх его "монетной цены" (mint price), Центральным вопросом этой дискуссии было: является ли премия на золото относительно банкнот свидетельством инфляции и, если так, происходит ли инфляция по причине безрассудной денежной политики Английского банка.
Рикардо возглавил "металлистов", утверждавших, что банк осуществил избыточную эмиссию и это явилось причиной инфляции, или, используя терминологию того времени, причиной "обесценения банкнот". При отсутствии доверия к малоиспользуемым в то время индексам цен первой задачей было доказать, что цены в Британии росли относительно других торгующих стран. Критерием Рикардо была премия, реально предлагаемая на золотой металл. Причиной инфляции была избыточная эмиссия банкнот Английским банком; с других банков страны снималась вина потому, что им приходилось поддерживать фиксированный процент резервов относительно их собственных банкнот в форме банкнот Английского банка, тогда как сам Английский банк не был подвержен никаким подобным ограничениям. Управляющие банка и "антиметаллисты" заявляли, что невозможно осуществить избыточную эмиссию бумажных денег даже при их неконвертируемости, пока новые банкноты используются только при учете солидных краткосрочных коммерческих обязательств. Это доктрина "реальных векселей", с которой мы уже сталкивались в "Богатстве народов"; она мало пригодна здесь, так как банк пускал свои банкноты в обращение не только через учет коммерческих обязательств (commercial discounting), но и при покупке государственных облигаций. "Антиметаллисты" утверждали, что условия торговли изменились не в пользу Англии не по причине монетарной инфляции, а из-за состояния платежного баланса. Но если внутренние цены не росли, парировал Рикардо, неблагоприятный платежный баланс при обменных курсах, меняющихся негативно для Англии, стимулировал бы экспорт и привел бы к конвертации перечислений за границу (remittances) в товары. Следовательно, падение обменных курсов и премия на золотой металл не имели ничего общего со значительными объемами кредитования зарубежных стран.
Здесь затрагивается различие в подходах относительно механизма корректирования нарушений платежного баланса, которое мы рассмотрим впоследствии. В известном смысле обе стороны избегали реальных проблем. Премия на золото относительно банкнот была вызвана отчасти (и, возможно, в значительной части) не избытком денег или неблагоприятным платежным балансом, а спекулятивным бегством от национальной валюты, вложениями в золото и иностранные валюты. Однако, очевидно, что в основе своей за инфляцией стояли государственные расходы, и Английский банк просто отказывался принять на себя ответственность в качестве центрального банка, цепляясь за тот аргумент, что он был не более, чем первым среди равных (primus inter pares), пассивно обслуживая "потребности торговли". Следовательно, план национализации банка Рикардо был с его стороны признанием необходимости четко определенной центральным монетарным учреждением денежной политики.

28. Вопрос об оборудовании

В гл. 31 "Об оборудовании", добавленной в третьем издании "Начал". Рикардо вступил в новую область и поразил своих современников утверждением, что введение нового оборудования может негативно отразиться на рабочих. Основной аргумент заключается в том, что если установка новой техники отвлечет часть труда, ранее производившего блага, приобретаемые на заработную плату, и новая техника финансируется не за счет нераспределенных доходов, а за счет сокращения фонда заработной платы, тогда выпуск продукции на время может снизиться и породить безработицу. Доказательство Рикардо основано на единственном примере о фермере, отвлекающем половину своей ежегодной рабочей силы, прежде используемой на производство конечной продукции, на постройку машины (см. табл. 6).

Таблица 6
Год Валовый
продукт
(ф. ст)
Чистый
продукт
(ф. ст.)
Фонд
заработной платы
(ф. ст.)
Стоимость
машины
(ф. ст.)
1 15 000 2 000 13 000 0
2 15 000 2 000 5 500 7 500
3 7 500 2 000 ? ?


Сразу же предполагается, что снижение цены вследствие использования новой техники увеличит выпуск продукции, так что некоторые рабочие вновь будут поглощены производственным процессом. Рикардо не говорит, будет ли сокращение заработной платы также стимулировать использование ранее вытесненного труда. Его анализ, по сути дела, настолько краткосрочен, что он не утруждает себя иллюстрацией каких бы то ни было корректировок, которые с необходимостью последуют за применением новой техники. Аргументация странная, поскольку она предполагает, что выпуск продукции сократится, а спрос на труд уменьшится на "значительный период времени". На заключительных страницах главы Рикардо поспешно обесценивает свою собственную аргументацию, указывая, что, когда оборудование финансируется из доходов предыдущих периодов, это не влечет за собой всех этих пагубных последствий и в действительности только быстрое развитие технического прогресса обеспечивает непрерывный экономический рост. Предостережение против государственного вмешательства, тормозящего технический прогресс, завершает главу.
Значение этой главы в том, что в ней ослабляется двухфакторное допущение, сохраняемое в остальных частях книги, и анализируется не эффект инноваций процесса, а замещение труда капиталом при заданных производственных функциях. Представляется, что Рикардо к этому времени понял, что рост номинальной заработной платы и падение нормы прибыли, подразумеваемые его моделью, должны привести к постоянно растущей технической вооруженности труда. Это противоречит его обычному предположению, будто капитал и труд растут равным темпом, и создает новые усложнения. Неудивительно, что эта глава кажется приклеенной к остальным как плод поздних размышлений.
К концу главы Рикардо выдвигает мысль, что рабочим небезразличен характер расходов на предметы роскоши со стороны богатых, так как расходы на "прислужников" (menial servants) увеличивают спрос на труд больше, чем эквивалентные расходы на предметы роскоши, которые предположительно производятся не только трудом. Это утверждение, перефразированное Джоном Стюартом Миллем, стало афоризмом: "Спрос на товары - это не спрос на труд".

29. Налогообложение

Главы Рикардо о налогах содержат множество дополнительных разъяснений его системы. В них последовательно развиты положения его теории о долях факторов с заметным ударением на краткосрочном аспекте. Во-первых, имеется гл. 28 "О валовом и чистом доходе", в которой говорится, что налоговая база {capacity} ориентируется исключительно на чистый доход. Рикардо всерьез воспринимает определение заработной платы на уровне прожиточного минимума и вычитает из валового дохода весь объем продукции, необходимый для поддержания человеческого и физического капитала в целости, оставляя сумму прибыли и ренты в качестве чистого дохода. Но сноска в начале главы упоминает о трудности, связанной с этим понятием чистого дохода от экономической деятельности: рыночная заработная плата часто превышает минимальную заработную плату, необходимую для поддержания труда. В гл. 8 "О налогах" излагается тавтологический принцип, согласно которому все налоги препятствуют накоплению капитала, если они не сопровождаются "увеличением производства или снижением непроизводительного потребления". Рикардо не допускает, что налоги когда-либо могут стимулировать дополнительные усилия (effort). В гл. 8 речь идет о специфических налогах на сельскохозяйственное сырье. Два численных примера используются, чтобы показать, что специфический налог увеличит цену зерна на размер налога: денежные расходы потребителей вырастут, но совокупная денежная рента останется неизменной. Однако постоянство агрегированной денежной ренты предполагает снижение зерновой ренты, так как налог наиболее обременителен для лучших участков, где совокупное производство пшеницы выше. Так как предложение труда абсолютно эластично, реальная заработная плата за вычетом ренты остается той же самой, и если лендлорды сами не потребляют зерна, то бремя налогов всецело ложится на прибыль. Рикардо продолжает рассматривать возможные причины роста цены благ, приобретаемых на заработную плату. В ходе анализа он придерживается идеи о предопределенности фонда заработной платы и допускает, что предложение труда на самом деле относительно неэластично: оно необычно медленно реагирует на изменение цены труда. В конце главы Рикардо указывает, что налоги искажают структуру цен, а значит, и сравнительные преимущества, которые в свою очередь изменяют уровень цен посредством изменения международного распределения денежного металла.
В гл. 10 развивается теория, согласно которой бремя налога на ренту не может быть просто переложено на покупателя, потому что это налог на фактор, предложение которого фиксировано. Только при варьировании предложения бремя налога перекладывается на покупателя. Налог на ренту распространится на всю договорную (contractual) ренту, а поскольку не вся договорная рента есть "экономическая рента в чистом виде", определенная часть налога ляжет и на прибыль.
Гл. 11 и 12 о десятинах и поземельных налогах не поднимают новых вопросов. В гл. 13 и 14 приводится интересное обсуждение того, как цена обложенного налогом товара движется по направлению к равновесному уровню. Это движение длится тем дольше, чем длительнее использование рассматриваемого товара, чем менее эластично его предложение и чем более эластичен спрос на него. Конечно, это современный язык, и у Рикардо нет термина "эластичность". Тем не менее, не подлежит сомнению, что Рикардо в этих главах прекрасно осознает, что существуют систематические различия в реакции на цену спроса и предложения различных категорий благ. Более того, он интуитивно приходит в точности к тем же ответам, которые были бы получены сегодня с использованием аппарата, разработанного Маршаллом.
Следующая глава "Налоги на прибыль" содержит важное обсуждение воздействия единого налога на прибыль на цены предложения товаров. Хотя бремя налога будет сдвинуто по цепочке в направлении конечного потребителя, он будет неравномерно влиять на цены продажи различных продуктов по причине различий в строении и скорости оборота капитала. Благодаря различному эффекту налогов увеличение количества денег отразится как на структуре цен, так и на их уровне; однако уровень цен в конечном счете вернется к прежней отметке (до введения налога), вследствие механизма потоков денежного металла. Гл. 29 в основном рассматривает те же вопросы, что и гл. 15, но с иной точки зрения.
Вывод гл. 9, что реальная заработная плата не может облагаться налогом, пересматривается в гл. 16 "Налоги на заработную плату". Налоговые поступления, потраченные государством, увеличивают спрос на труд и, следовательно, номинальную заработную плату. Номинальная заработная плата возрастает меньше, чем на размер налога, и потому реальная заработная плата уменьшается. Этот достаточно странный довод опирается на идею, согласно которой спрос частного сектора на труд не реагирует на государственные расходы: общая величина заработной платы за вычетом налогов остается неизменной. Если величина заработной платы за вычетом налога остается неизменной, номинальная заработная плата должна вырасти. Как указали некоторые современные комментаторы, единственный способ, которым круговорот налогов и государственных расходов может увеличить совокупные расходы на труд, заключается в том, что этот круговорот каким-либо образом увеличивает скорость обращения; довод Рикардо является ранней и специфической версией "мультипликатора сбалансированного бюджета". Затем анализируются взгляды Адама Смита и ряда других авторов по вопросу налогов на заработную плату. Рикардо отстаивает типичную для XVIII в. позицию, согласно которой спрос на "предметы необходимости" (necessaries) обнаруживает малую ценовую эластичность по сравнению со спросом на "предметы роскоши".
Гл. 17, возможно, является наиболее интересной из всех глав о налогах; она содержит знаменитую защиту налогообложения в противоположность заимствованию как способу финансирования ведения войны. В полной мере разработан классический аргумент против государственного долга: государственный долг ведет к бегству капиталов, а дефицитное финансирование сокращает частные сбережения, бремя долга заключается не столько в ежегодной выплате процента, сколько в растрате ресурсов.

30. Продолжающееся влияние Рикардо

Как строгий теоретик, Рикардо явно превосходит Адама Смита. С другой стороны, "Богатство народов" содержит больше существенных обобщений, касающихся функционирования экономических систем, чем "Начала" Рикардо и, может быть, чем любой другой трактат по экономической теории XVIII или XIX в. Если проблема экономической науки, как нам часто говорят, - распределение ограниченных средств между конкурирующими целями, тогда Адам Смит внес в экономическую науку больший вклад, чем Рикардо. Единственное место, где Рикардо специально обращается к проблемам распределения ресурсов, - это глава о внешней торговле, и здесь, во всяком случае, он видел дальше и глубже, чем Адам Смит. Если главная проблема экономической науки - это рост и развитие, как нам тоже говорят, здесь опять же у Смита содержится гораздо больше, чем у Рикардо. Но если экономическая наука - это, скорее, орудие анализа, метод мышления, чем набор существенных результатов, то Рикардо буквально изобрел технику экономической науки. Мы могли бы заменить его неуклюжие численные доказательства более элегантными геометрическими иллюстрациями, но тем не менее большей частью мы используем способ обоснования, который ввел в обиход Рикардо. Его дар смелых абстракций породил одну из наиболее впечатляющих, судя по ее масштабу и практическому значению, моделей во всей истории экономической мысли: охватывая широкий круг значительных экономических проблем с помощью простой аналитической модели, включающей лишь несколько стратегических параметров, он вывел впечатляющие заключения, которые могли послужить основой для экономической политики. Короче, он первым освоил искусство, уже в наши дни принесшее успех Кейнсу. Не каждый сочтет это достойным похвалы. Даже Шумпетер называет привычку Рикардо использовать сильно упрощенные абстракции для разрешения практических проблем "рикардианским грехом". И для исторической школы, и для американских институционалистов Рикардо всегда олицетворял все то, к чему они питали ненависть в ортодоксальной экономической теории.
Влияние трактата Рикардо дало о себе знать практически сразу же по его опубликовании, и на протяжении более чем половины столетия он доминировал в экономическом мышлении в Британии. Ведущие периодические издания и даже сама Британская энциклопедия попали в руки последователей Рикардо; популярная литература вторила идеям Рикардо, и парламент все больше уступал предложениям Рикардо в области экономической политики. Хотя хлебные законы и не были отменены вплоть до 1846 г., труды Рикардо помогли превратить свободную торговлю в популярную цель британской политики. Действительно, Рикардо непроизвольно представил теоретическое обоснование для долгосрочного решения проблемы роста, которое Британия приняла в XIX в.: она стала "мастерской мира" и закупала большую часть продовольствия за рубежом.
Даже те современные Рикардо экономисты, кто спорил с ним по отдельным вопросам, - Бейли, Скроун, Рид, Джонс, Лонгфилд, Сениор, Уэйли - восприняли ведущую идею Рикардо, что производительность труда в сельском хозяйстве наряду с вековыми изменениями в распределении дохода управляет нормой прибыли на капитал. Пока хлебные законы действовали, вопрос о свободной торговле придавал системе Рикардо практическое значение. И когда в 1846 г. произошла их отмена, "Принципы" Милля, опубликованные двумя годами позже, придали новую силу соответствующим образом дополненным идеям Рикардо. Однако после 1870 г. большинство экономистов отвернулись от того, что они считали рикардианской теорией ценности и распределения, и согласились с Джевонсом в том, что Рикардо "перевел поезд экономической науки на ложный путь". Горячее восхваление Рикардо марксистами не прибавило ему популярности в академических кругах, хотя Рикардо не был ни в малейшей степени виновен в том, что он оказался учителем Маркса. Но в последнее десятилетие XIX в, произошло еще одно изменение позиции по отношению к Рикардо, поскольку некоторые авторы внезапно были поражены мыслью, что старомодная теория ренты Рикардо на самом деле является особым случаем намного более общей теории. Рикардо показал, что последнее приращение труда и капитала на интенсивно используемом участке земли ничего не добавляет к ренте и состоит исключительно из заработной платы и процента; рента же обязана своим существованием более высокой продуктивности участков, более плодородных, чем предельный. Уикстид, Викселль и Джон Бейтс Кларк поняли, что в предельном состоянии с отсутствием ренты нет ничего уникального: когда земля - переменный фактор, а труд с капиталом - постоянные факторы, предельное состояние будет характеризоваться отсутствием заработной платы и процента. С помощью этого открытия родилась теория распределения на основе предельной производительности, и к прочим достижениям Рикардо теперь необходимо добавить изобретение предельного анализа. На некоторое время Рикардо опять вошел в моду, и Маршалл даже дошел до того, чтобы утверждать, что основания рикардианской теории ценности, связанной с издержками производства, пребывают в целости и сохранности. В 30-х годах маятник качнулся в обратном направлении: озабоченность проблемой совокупного эффективного спроса заставила многих экономистов согласиться с Кейнсом в том, что "полное доминирование рикардианского подхода на протяжении 100 лет было катастрофой для прогресса экономической науки". Но предполагать, что если бы не Рикардо, экономическая наука прошлого посвятила бы себя макроэкономической проблеме безработицы - это, пожалуй, слишком смелое утверждение. Признание Рикардо знаменитого "закона рынков", постулирующего тенденцию к равновесному состоянию при полной занятости, было недостаточно продуманно и оставалось не более чем догмой. Как теоретик в области денежной теории Рикардо даже уступал лучшим из своих современников. Тем не менее изобретенные Рикардо закон сравнительных преимуществ и сравнительно-статический метод анализа пережили свое время. А центральная проблема, ставящаяся Рикардо, а именно, как изменения относительных долей в продукте земли, труда и капитала связаны с нормой накопления капитала, остается одним из непреходящих предметов интереса для современных экономистов. В этом смысле рикардианская экономическая теория все еще жива.

31. П. Сраффа: Рикардо в современном стиле

Рикардианская экономическая наука жива еще в одном смысле. Поиск Рикардо "неизменной меры ценности" - мерила, которое само инвариантно относительно изменений как в заработной плате, так и в норме прибыли, - стал после его смерти считаться одним из тех концептуальных заблуждений, к которым иногда склонны великие экономисты. Почти никто, кроме Джона Стюарта Милля и Маркса, даже не понял, к чему клонил Рикардо, и на протяжении почти всего XIX в. в комментариях к Рикардо его поиски инвариантной меры в лучшем случае бегло упоминаются, но в 1960 г. Пьеро Сраффа, современный редактор трудов Рикардо, опубликовал удивительную книгу, озаглавленную "Производство товаров посредством товаров: прелюдия к критике экономической теории". Этой книгой он намеревался доказать, что задача Рикардо на деле может быть решена и, более того, ее решение чревато глубокими выводами для современной экономической теории. Потратим несколько страниц в попытке объяснить, о чем идет речь у Сраффы, тем самым иллюстрируя одну из сентенций, изложенных во вступлении к этой книге: между экономическими теориями прошлого и настоящего существует взаимодействие, которое проливает свет на них обеих. Не продравшись предварительно через текст Рикардо, можно счесть книгу Сраффы непонятной, в частности потому, что последняя не содержит ни вступления, ни заключения. Но после прочтения Рикардо Сраффа идет почти как по маслу.
Книга Сраффы была бы понята лучше, если бы ее заглавие было длиннее: вместо "Производство товаров посредством товаров" ее следовало бы назвать "Производство товаров посредством товаров и труда" или для краткости "Производство товаров без чего бы то ни было, именуемого капиталом". На первой странице книги мы оказываемся в рикардианском долгосрочном состоянии равновесия, при этом автор ни слова не говорит нам о том, как мы туда попали или что произойдет, если мы отклонимся от него; труд однороден и является единственным "первичным" невоспроизводимым ресурсом в системе, количество которого задано в самом начале анализа; во всех отраслях преобладают фиксированные коэффициенты расхода ресурсов (фирмы ни разу не упоминаются), и, следовательно, если выпуск продукции когда-либо изменится, - возможность, которую Сраффа никогда не рассматривает, - производство будет подчиняться условию постоянной отдачи; каждая отрасль производит единственный товаре помощью единственной технологии, которая первоначально определяется как некоторая комбинация однородного труда и оборотного капитала (далее, когда нам будет представлен основной капитал и общая проблема одновременного производства одной отраслью двух или более товаров, эта предпосылка заменяется условием, что каждая отрасль использует для производства конечного продукта уникальную комбинацию однородного труда и промежуточных продуктов); неявно предполагается, что производители максимизируют прибыль и минимизируют издержки на единицу продукции, вследствие чего норма прибыли между отраслями уравнивается; экономика является закрытой, и считается, что характер спроса не играет никакой роли в определении цен, хотя, конечно же, он воздействует на масштаб производства в каждой из отраслей.
Способ изложения у Сраффы полностью вальрасианский, и к пятой странице его книга мы уже считаем количества уравнений и неизвестных, чтобы установить, равны ли они друг другу и, следовательно, имеем ли мы определенное решение. Он начинает с простой системы одновременно решаемых уравнений типа "затрата-выпуск", где переменные выражены в физических единицах (одна для каждого товара в экономике), и показывает, что, если такая система находится в стационарном равновесии, когда заработная плата фиксирована на уровне прожиточного минимума, относительные цены будут определяться одновременно с нормой прибыли, Но если заработная плата варьирует и поднимается выше уровня прожиточного минимума, система k - 1 независимых линейных уравнений более не может определять k + 1 неизвестных k - 1 относительных цен, норму прибыли в ставку заработной платы). Изменяя долю заработной платы в национальном доходе от 0 до 1, Сраффа продолжает иллюстрировать так называемый эффект Рикардо, который столь заботил самого Рикардо. Вспомним, что Рикардо был поражен тем, что, будучи измеренным в терминах денежной единицы с постоянной покупательной способностью, рост заработной платы (или падение нормы прибыли) увеличит цену товаров, производимых с интенсивным использованием труда, и понизит цену товаров, производимых с интенсивным использованием капитала (относительно среднего показателя капиталовооруженности в экономике). Подобным образом произвольное изменение доли заработной платы в системе Сраффы меняет общую структуру относительных цен, создавая "дефицитные" и "избыточные" отрасли относительно "критических пропорций" между "трудом" и "средствами производства", занимающих среднее положение между двумя экстремальными значениями. Чтобы обойти эту проблему, Сраффа изобретает для замены ранее использовавшегося мерила "стандартный товар", способный выражать относительные цены безотносительно к уровню заработной платы или нормы прибыли. Для определения относительных цен мы должны предположить, что или норма прибыли, или ставка заработной платы задана с самого начала, так как у нас до сих пор имеется не более k уравнений для определения k +1 неизвестных. Тем не менее, принимая ставку заработной платы или норму прибыли за данную величину, мы пришли бы к теории определения цен, в рамках которой всегда можно "сказать о любой отдельной ценовой флуктуации, проистекает ли она от особенностей измеряемого товара или от особенностей самой единицы измерения", т. е. нечто, что мы, безусловно, не можем сказать о колебаниях денежных цен в реальном мире.
Как же совершается этот трюк? Наиболее простой способ уяснить, что здесь происходит, - это вспомнить "зерновую модель" Рикардо, почерпнутую Сраффой из раннего "Очерка" Рикардо, согласно которой зерно является одновременно единственным продуктом сельского хозяйства и единственным ресурсом сельского хозяйства и промышленности (в форме семян и продуктов питания, "авансируемых" рабочим); это делает зерно совершенной "мерой ценности", поскольку, что бы ни произошло с заработной платой и прибылью, зерно подвергается воздействию одновременно как ресурс и как продукт, что оставляет его относительную цену неизменной. Действительно, цена зерна может измениться только в случае усовершенствования технологии его производства. Аналогично Сраффе требуется "стандартный товар", состоящий из продуктов, комбинируемых в тех же пропорциях, что и воспроизводимые нетрудовые ресурсы, входящие во все последовательные этапы его производства. В этом случае он будет обладать теми же свойствами, что и "зерно" у Рикардо. Он дает нам численный пример, показывая, что мы можем изъять из общей системы уравнений несколько ресурсов и продуктов и построить "систему меньшей размерности" (reduced-scale)," которой отрасли производят продукты той же структуры, что и нетрудовые ресурсы, которые используют. Система представляет из себя "стандартную систему", и ассортимент ее продукции (mixed output bundle) является "стандартным составным товаром".
Она обладает тем свойством, что "мультипликаторы" или отношения чистой продукции к затратам ресурсов по товарным группам равны отношению чистой продукции реальной системы к ее "средствам производства", которое теперь именуется "стандартным отношением" (грубо говоря, показатель капиталоотдачи в подсистеме равен этому же показателю в реальной системе). Затем Сраффа демонстрирует с помощью одной из элегантных иллюстраций, которыми изобилует книга, что существует одна и только одна такая "стандартная система", воплощенная в любой реальной экономической системе: отношение чистой продукции к затраченным ресурсам в "стандартной системе" и доля чистой продукции, идущая на заработную плату, в такой системе определяют норму прибыли для экономики в целом.
Попутно Сраффа проводит фундаментальное различие между "базисным" товаром, который непосредственно или косвенно участвует в процессе производства любого другого товара в экономике, включая самого себя, и "небазисным" товаром, идущим только на конечное потребление. Если мы интерпретировали сам труд как произведенное "средство производства", тогда "блага, приобретаемые на заработную плату", являются примерами таких "базисных" товаров при том предположении, что они технически необходимы для того, чтобы вызвать производство домашними хозяйствами потока услуг труда. Рикардо явно считал, что пшеничный хлеб в этом смысле является "базисным", но так как Сраффа отвергает всяческие версии теории заработной платы на уровне прожиточного минимума, сразу не очевидно, какие реальные товары он окрестил бы "базисными". Однако оказывается, что в реальной экономике существует достаточно "базисных" товаров, так как таковые суть просто произведенные средства производства, т. е. капитальные блага. Аналогично рабочие в системе Сраффы - "небазисные" товары, и то же можно сказать о земельных участках. Результат проведения этого различия в том, что "стандартный товар" состоит только из "базисных" и при этом из всех "базисных" товаров экономики. Эти "базисные" товары в производстве инвариантной меры используются в "стандартном соотношении", т. е. в той же пропорции, в какой они используются в производстве самих себя. Именно в этом смысле мы можем считать, что "стандартный товар" представляет собой взаимосвязанное, неразложимое ядро экономики, состоящее полностью из "базисных" товаров и окруженное разложимой оболочкой из "небазисных".
Оказывается, и это гвоздь всей аргументации, что и относительные цены, и либо норма прибыли, либо ставка заработной платы (в зависимости от того, что задано экзогенно) зависят только от технологических условий производства "стандартного товара" и никоим образом не испытывают воздействия того, что происходит с "небазисными" товарами. В известном смысле, это очевидно: изменения издержек производства "небазисного" товара, без сомнения, изменяет его собственную цену, но, по определению "небазисного" товара, этот эффект там и прекращается, так как интересующий нас продукт никогда не становится ресурсом в любом другом технологическом процессе. Также очевидно, по крайней мере интуитивно, что экзогенное изменение заработной платы или любой другой цены ресурса, не связанное с изменением технологии производства, не имеет влияния на относительные цены, измеренные в категориях "стандартного товара", по той простой причине, что это изменение меняет единицу измерения так же, как и структуру (pattern) измеряемых цен продукции. Следовательно, "стандартный товар" является "неизменной мерой ценности", и давняя задача Рикардо в конце концов решена.
Все это относится только к упрощенному случаю, в котором все промежуточные ресурсные затраты состоят из оборотного капитала; по предположению, совместно производимые продукты не рассматриваются. Однако каждая технология, в которой используются капитальные блага длительного срока эксплуатации, дает пример совместного производства в том смысле, что товар производится вместе с несколько более изношенной, но все еще годной к эксплуатации техникой. Конечно, можно обойти эту проблему, трактуя одну и ту же технику различных сроков эксплуатации как много разных продуктов, каждый со своей ценой, но эта процедура не будет работать в случае совместно производимых потребительских благ, как в известном примере с шерстью и бараниной. В любом случае, когда мы имеем дело с совместным производством продуктов, аргументация в целом становится бесконечно сложнее. "Мультипликаторы", используемые для построения "стандартной системы", теперь должны быть отрицательны, а не положительны, в этот момент Сраффа признает, что "становится невозможным наглядно представить себе стандартную систему как мыслимое преобразование реальных процессов", она становится лишь "системой абстрактных уравнений", не имеющей "материального воплощения". Даже фундаментальное различие между "базисными" и "небазисными" товарами рушится, и определение "базисных" товаров теперь можно сформулировать только на языке матричной алгебры*. Тем не менее Сраффа показал, что, несмотря на совместное производство, основной тезис книги сохраняется. Говоря словами самого Сраффы, "основной экономический вывод из различия (между "базисными" и "небазисными" товарами) состоит в том, что "базисные" товары играют существенную роль в определении цен и нормы прибыли, тогда как "небазисные" не играют никакой роли", и факт наличия совместного производства не подрывает этот вывод.
Что мы можем извлечь из этих выводов? Одна из специфических черт анализа Сраффы заключается в том, что он совершенно независим и вместе с тем абсолютно совместим с любой специфической теорией процесса распределения. Он не дает никакой теории определения нормы прибыли, кроме указания на то, что "небазисные* товары не играют здесь какой бы то ни было роли, и в действительности главный тезис Сраффы состоит в том, что национальный продукт, выраженный в физических или ценностных категориях, будет полностью свободен от воздействия со стороны способа распределения чистого продукта между заработной платой и прибылью. Представление о том, что функциональное распределение дохода является неопределенным, зависящим скорее от "классовой борьбы", теперь стало предметом веры среди некоторых экономистов неокейнсианской школы (таких, как Калдор, Робинсон и Пазинетти), и в точности по этой причине труд Сраффы в отдельных кругах считается исходным пунктом всех антиортодоксальных теорий распределения.
Однако сложно понять, почему трактат Сраффы должен побудить кого-либо поверить в теоретическую неопределенность распределения дохода и, следовательно, переговоров с позиции силы (power bargaining) при определении заработной платы и прибыли. В книге Сраффы едва ли есть предложение, которое относилось бы к реальному миру, и совершенно очевидно, что автор предпочитает логическую строгость практической значимости. Например, Сраффа избавляется от спроса при объяснении цен с помощью предположения об устойчивом долгосрочном равновесии плюс предположение о том, что все товары производятся в условиях постоянных издержек, когда масштаб производства товара неважен для ресурсных пропорций. В предисловии к своей книге Сраффа отрицает, что он делает какое-либо допущение по поводу эффекта масштаба: "Исследование связано исключительно с такими свойствами экономической системы, которые не зависят от изменений масштаба производства или пропорций "факторов". Разумеется, когда мы предполагаем фиксированные пропорции между затратами ресурсов в каждой отрасли (и предположительно однородные фиксированные пропорции между фирмами в отрасли), от масштаба производства действительно ничего не зависит.
Жесткая позиция Сраффы относительно технологических возможностей может и не иметь значения для характеристики сбалансированной устойчивой траектории роста, но она, безусловно, имеет значение для задач сравнительной статики. Прежде всего максимизация прибыли и равенство норм прибыли в различных отраслях несовместимы с существованием положительного эффекта масштаба в отдельных отраслях.
Когда мы имеем положительный эффект масштаба ("естественные монополии"), форма спроса существенна для объяснения относительных цен. Мы не получаем помощи от Сраффы по этому вопросу, так как он не дает какой-либо теории поведения принимающих решения единиц. Прибыль между отраслями уравнивается, но нам не говорят почему. Когда рассматриваются альтернативные стационарные состояния, которые различаются по масштабу производства, структура самого "стандартного товара" изменится, если не сохраняется условие постоянной отдачи. Следующий вопрос что произошло бы, если бы производственные функции индивидуальных предприятий не принадлежали строго к типу производственных функций с фиксированными коэффициентами; в этом случае выбор различных технологий зависел бы от относительных цен в той же степени, в какой сами относительные цены зависят от реально применяемых технологий, и вновь инвариантность единицы измерения нарушится.
Игнорирование спроса и изменений в системе Сраффы угрожает тем практическим выводам, которые его сторонники желают из нее вывести, а именно что соотношение заработной платы и прибыли в экономике может быть каким угодно: экономические факторы не ограничивают возможностей политики цен и доходов. В действительности модель Сраффы столь ограничительна, что исключает любое осмысленное обсуждение эмпирических выводов из нее для реального мира. Как бы то ни было, окончательная оценка достижения Сраффы должна включать рассмотрение феномена Рип-ван-Винкля, когда Сраффа решает техническую задачу, поставленную Рикардо 150 лет назад, как будто ее решение все еще имеет существенное значение! Для Рикардо теория о том, что заработная плата тяготеет к снижению до уровня прожиточного минимума, и вывод, что норма прибыли определяется только техническими условиями производства благ, приобретаемых на заработную плату, на самом деле имели существенное значение. В экономике, в которой он жил, оправданно было идентифицировать эти блага с "базисными" и базисные с продуктами сельскохозяйственного производства, что непосредственно вело к практической формуле, согласно которой норма прибыли в сельском хозяйстве в значительной степени определяет или в любом случае существенно влияет на общую норму прибыли. Но в современной экономике, где "базисные" товары не являются продукцией какого-либо единственного набора отраслей, демонстрация того, что относительные цены и либо ставка заработной платы, либо норма прибыли определяются исключительно технологией, применяемой в производстве базисных товаров, не имеет особенного значения для понимания того, как на самом деле формируется функциональное распределение дохода. По Рикардо, "зерно" является как "неизменной мерой ценности", так и основным товаром, потребляемым рабочими. По Сраффе, "стандартный товар" является "неизменной мерой ценности", но рабочие не потребляют его.
Еще хуже обстоит дело, если, как можно предположить, все товары в современной экономике представляют собой "базисные", в этом случае фундаментальная теорема Сраффы - относительные цены и либо ставка заработной платы, либо норма прибыли зависят только от производства "базисных" товаров - не представляет вообще никакого интереса. Значение "небазисных* товаров в системе Сраффы заключается в том, что это продукты, которые участвуют только в конечном потреблении, а не в производстве других продуктов. Можно подумать, что определенные отрасли сферы услуг, такие, как гостиницы, рестораны и прачечные, дают нам прекрасные примеры "небазисных благ". Но предположим, что гостиницы устраивают деловые завтраки, издержки на которые списываются как часть деловых расходов, или, предположим, что прачечные наряду с частными лицами обслуживают фирмы (такие, как гостиницы), во всех этих случаях эти отрасли являются "базисными", а не наоборот. Не так ли? Мы говорим о гостиницах, ресторанах и прачечных как о фирмах, производящих различные продукты, так как потребители не считают продукты этих отраслей идентичными услугами, даже если они продаются по одной и той же цене. Но различие, которое проводит Сраффа между "базисными" и "небазисными" благами, относится к товарам, определенным, как мы вспоминаем, по технологическим характеристикам их производства. Если гостиничный ресторан производит пищу по той же технологии, что и кафе самообслуживания, для Сраффы они представляют собой один и тот же "товар*. Таким образом, чтобы определить, существуют ли какие-либо "небазисные" товары в современной экономике, мы должны перевести определения Сраффы в определения промышленной переписи (industrial census), и это может оказаться чудовищной задачей. Достаточно сказать, что теории распределения на основе переговоров с позиции силы (power-bargaining) не могут пользоваться поддержкой со стороны Сраффы, или же нам нужно объяснить, каким образом столь абстрактная теория может быть опущена на грешную землю.
Можно высказать и некоторое сомнение в том, что книга Сраффы, что бы мы ни говорили о ней, в конечном счете реабилитировала давние рикардианские поиски "неизменной меры ценности", способной отделить друг от друга и измерить изменения относительных цен, происходящие благодаря изменениям технологии, от тех, которые происходят благодаря изменениям в ставке заработной платы и норме прибыли. Как настойчиво утверждал Рикардо, такого рода "магический жезл" (divining rod) должен быть инвариантен не только относительно изменений в заработной плате и прибыли, но также относительно изменений в методах его собственного производства. "Стандартный товар" Сраффы удовлетворяет первому условию, но не в состоянии выполнить второго: он не инвариантен относительно изменений в технологии его производства и, следовательно, недостаточен для решения задачи Рикардо, которая состояла в том, чтобы непосредственно и в явном виде связать определение нормы прибыли с действием закона убывающей отдачи в сельском хозяйстве. Суть дела в том, что не существует такой вещи, как "неизменное мерило", которое будет удовлетворять всем требованиям, поставленным перед ним Рикардо. В итоге нужно сказать, что, несмотря на тот факт, что Рикардо был первым подлинно строгим экономистом-аналитиком, невозможно оправдать все его аналитические огрехи: порой он был склонен добиваться решения задачи квадратуры круга с помощью одних лишь линейки и циркуля (что, конечно же, невозможно).

32. Рикардо в еще более современном стиле

Это далеко не единственный предмет спора в современных интерпретациях Рикардо. Как мы отметили ранее, одно время Рикардо считался фактическим изобретателем метода сравнительной статики и, разумеется, главным примером издавна бытующей среди экономистов тенденции делать акцент на долгосрочных равновесных значениях за счет рассмотрения краткосрочных неравновесных корректировок (adjustments). Но развитие современной теории роста напомнило нам, что Рикардо часто выражал свои мысли в терминологии, которая весьма напоминает теорию стационарного роста. Таким образом, наша прежняя математическая формулировка двухсекторной модели Рикардо, основанная на работе Пазинетти, интерпретирует систему Рикардо как теорию, стоящую на полпути к модели стационарного роста. Рикардо описывает ситуацию так, как будто на рынке труда было достигнуто долгосрочное устойчивое состояние (благодаря равномерному росту населения), в то время как процесс накопления капитала все еще характеризуется неравновесными корректировками, которые позволят достичь стационарности в некоторый будущий момент времени; другими словами, рыночная цена труда соответствует его "естественной цене", определенной прожиточным минимумом, но норма прибыли все еще находится выше своего "естественного* равновесного уровня.
На первый взгляд эта интерпретация с постоянным уровнем заработной платы кажется привлекательной, согласующейся со многими наблюдениями Рикардо, и в частности с его теоремами о распределении налогового бремени. С другой стороны, она оставляет без объяснения многие фрагменты "Начал", например из гл. 5 о заработной плате, в которой Рикардо объявляет, что население растет, так как "рыночная заработная плата" труда на деле превышает его "естественную заработную плату". Отсюда некоторые современные комментаторы построили версии системы Рикардо на основе переменной заработной платы, в которых краткосрочным приспособлением на рынках труда и капитала уделяется столько же внимания, как и долгосрочным равновесным стационарным состояниям. Другие в модернизации Рикардо пошли еще дальше, утверждая, что Рикардо знал об определенной взаимосвязи между механизмом "заработная плата-население" и механизмом "инвестиции-прибыль", так что экономика изучается с точки зрения свойств динамического, смешивающегося состояния равновесия, в котором темп роста населения держится равным темпу роста капитала.
Все эти комментаторы увлечены толкованием часто повторяемого изречения Рикардо, что "прибыль изменяется в обратной пропорции к заработной плате", и его столь же часто повторяемого убеждения в том, что норма прибыли "в конечном счете" снижается только по причине убывающей отдачи в сельском хозяйстве. Однако давняя интерпретация, основанная на постоянстве заработной платы, не способна объяснить те отрывки, где Рикардо ясно утверждает, что реальная заработная плата - заработная плата, выраженная в терминах корзины физических товаров, - может в действительности падать по мере снижения нормы прибыли задолго до достижения экономикой стационарного состояния. Большим достоинством "новых" интерпретаций на базе переменной заработной платы является то, что они могут быть точно приспособлены к тем замечаниям Рикардо, которые авторам "старых" интерпретаций приходилось считать оговорками.
В то же время даже новые трактовки сталкивались с трудностями при осмыслении тех отрывков, где Рикардо настаивает, что норма прибыли зависит только от издержек производства благ, приобретаемых на заработную плату, и ни от чего другого, - не упадет ли норма прибыли, если капитал по какой-то причине растет быстрее, чем труд? Таким образом, возможно, Рикардо на самом деле оперировал тремя моделями: (1) моделью на основе постоянной заработной платы типа сформулированной Пазинетти; (2) неравновесной моделью на основе переменной заработной платы; и (3) подлинно динамической моделью равновесного роста, принимая ту или иную из них на различных стадиях своего изложения. Данный вывод представляется мне неизбежным итогом всей этой "перестрелки" (swapping) цитат. Опять же нужно напомнить, что просто невозможно объять все, что говорил Рикардо, с помощью какой-либо одной, строго последовательной формулировки рикардианской системы.
ПРИМЕЧАНИЯ
* Совместное производство различных товаров также разрушает ранее обсуждаемую в книге Сраффы идею сведения всех затрат ресурсов к "датированному труду" (dated labour), т. е. к трудовым затратам, взвешенным по заданным нормам прибыли и просуммированным за то время, в течение которого они были воплощены в каждой технологии в процессе производства. В этом смысле Сраффа отвергает трудовую теорию ценности, даже если мы предполагаем, что понятие "датированного труда" совместимо с этой теорией.
Как найти и купить книги
Возможность изучить дистанционно 9 языков

 Copyright © 2002-2005 Институт "Экономическая школа".
Rambler's Top100